— Ты хочешь услышать список, который у меня есть?
— Список?
— Ну, типа, имена, которые я выбрал для своего младшего брата. — Он лежал на своей кровати, а я сидел на стуле. Он изучал меня. — Ты смеешься надо мной.
— Нет, неправда. Ты слышишь, как я смеюсь?
— Ты смеешься внутри. Я уверен.
— Да, я смеюсь внутри. Ты неумолим.
— Я научил тебя этому слову.
— Да, ты.
— И теперь ты используешь его против меня.
— Похоже на то. — Я бросил на него взгляд. — Разве твои родители не имеют права голоса в этом?
— Нет, если я могу помочь с этим.
Он подошел к своему столу и достал жёлтый юридический блокнот. А потом бросился обратно на кровать.
— Это имена, которые у меня пока есть. Рафаэль…
— Мило.
— Микеланджело.
— Это безумие!
— Слышу это от мальчика по имени Аристотель.
— Заткнись.
— Я не собираюсь затыкаться.
— Я заметил.
— Ари, ты меня выслушаешь? Или ты собираешься разглагольствовать?
— Я думал, это был разговор. Ты всегда говоришь мне, что я не знаю, как говорить. Вот я и говорю. Но я заткнусь. В отличие от тебя, я знаю, как это сделать.
— Да, да, — сказал он.
— Да, да, — ответил я.
— Слушай, просто послушай список, а потом можешь добавить свою иронию и сарказм после того, как я закончу.
— Я не иронизирую.
— Черта с два ты это сделаешь.
Боже, я хотел поцеловать его. И целовать, и целовать, и целовать. Я, блядь, сходил с ума. Теряли ли люди рассудок, когда любили кого-то? Кем я был? Я больше не знал себя. Дерьмо.
— Хорошо, — сказал я. — Я заткнусь. Прочти список.
— Октавио. Хавьер. Хуан Карлос. Оливер. Фелипе или Филипп. Константин. Сезар. Николас. Бенджамин. Не Бен, а Бенджамин. Адам. Сантьяго. Хоакин. Фрэнсис. Ноэль. Эдгар. Это то, что у меня есть на данный момент. Я исключил все обычные имена.