– Ага! Понравилась? – засмеялся дед Федор, – Ну как, может, всё-таки побудешь у нас? Здесь и не такое увидишь! – Он обернулся к бабушке: – Давай, Марусь, раздевай её… Мы сейчас чайку с молочком выпьем, а потом исследования проводить станем.
Я больше не сопротивляюсь и позволяю себя раздеть. Ещё чуточку тревожно, но и интересно – мало ли что тут ещё есть – дед же сказал: «Не такое увидишь».
Кажется, он не очень-то страшный – смеётся вон.
После чая я бочком приближаюсь к дивану – фигурки на верхней полке манят меня.
– А можно мне – посмотреть? – ещё стесняясь, спрашиваю я деда.
– Валяй, залезай, – легко соглашается он.
Второго приглашения мне не потребовалось. Я мигом влезла на диван и добралась до фигурок. Это были фарфоровые зверюшки – собачка, зайчик, лиса, ёжик – и ещё фигурка девочки, надевающей коньки. Последняя понравилась мне более всего – наверное потому, что я бредила коньками.
Бабушка позже сказала мне, что эту девочку зовут Лида. И в свои последующие приезды я играла с ней, представляя себя на её месте – что это мне, наконец, купили коньки, и я надеваю их и иду на каток.
Ещё на полке стояли слоники, выстроившиеся по росту. Кажется, их было пять. И с ними хорошо было бы играть в «очередь».
Кроме того, я быстро сообразила, что диван здорово пружинит, а значит, на нём можно прыгать, и это весело.
Бабушка стала ворчать на меня – что я, мол, всё порушу, но дед сказал:
– Оставь её, пускай…
И бабушка ушла на кухню варить щи, предварительно строго наказав мне: на кровать – ни-ни! – постель не разорять.
Дед встал.
– Пойду покурю…
У нас дома никто не курил, этот запах мне очень не нравился, поэтому я была рада, что дед вышел и не дымил в комнате. Я ещё немного попрыгала на диване. Потом мне стало любопытно – а где эта кухня, куда ушла бабушка? Я осторожно выглянула за дверь.
Передо мной простирался длинный коридор, в который выходили двери других комнат подвала – их было много. Там вдали, в конце коридора, угадывалась кухня – оттуда несло запахом керосина и еды.
Под потолком горела одинокая тусклая лампочка, слабо освещая этот тоннель.
«Действительно похоже на пещеру дракона» – подумалось мне. Но я уже вылезла за дверь – не отступать же! Поэтому, набрав полную грудь воздуха, понеслась со всех ног в сторону кухни, где были люди.
Почти добежав до цели, я чуть не врезалась в какую-то тётку, выходившую из дверей с дымящейся кастрюлей в руках. Чудом избежав столкновения, я прижалась к стенке.
– Носятся, как угорелые, – возмущалась тётка, – эгоисты!
Кроме меня, здесь больше никого не было. Но я не стала выяснять у чуть не сбитой мною с ног тёти, кого ещё она имела в виду.
Бабушка увидела меня и тоже рассердилась:
– Ты что здесь делаешь? Куда дед смотрит? – А потом добавила, как бы объясняя свою резкость: – Мама твоя, когда маленькая была – вот такая же, как ты – бегала тут… Видела у нее ожог на плече? – Тоже кипятком обварили.
– Почему – тоже?! – ужаснулась я и, не дожидаясь дальнейших объяснений, дунула назад, в комнату.
Пробежав почти весь плохо освещённый коридор, я, со страху, не сразу смогла найти нужную дверь и влетела в чужую комнату, почти тёмную – окон в ней не было – только слабый огонёчек горел где-то в углу.
Пискнув от ужаса, я шарахнулась назад. К счастью, в это время в коридоре очень кстати появился дед. Я кинулась к нему и вцепилась в его руку. Он хмыкнул:
– Ты уже здесь, стрекоза?
– Пойдем скорее в комнату, – пролепетала я.
Вернувшаяся вслед за нами бабушка сказала деду: