Её просьба была воспринята как вызов. Парни приблизились, их жесты становились всё настойчивее. Она чувствовала лёгкость в глазах каждого – лёгкость надругательства, над которой были уверены. Сердце билось так громко, что ей казалось, его слышат все вокруг.
Один из парней сделал шаг ближе и схватил её за плечо, пытаясь удержать. Алёна закричала, но в парке её голос тонул в листве. Парни повалили её на землю, держав за руки и ноги, чтобы она не смогла убежать, а чтобы никто не слышал её криков – заткнули рот какой-то тряпкой. Они стали разевать её: стянули колготки и трусики, расстегнули рубашку и сорвали лифчик. Алёна ревела, царапала, пыталась вырваться, но их хватки были сильными. Пока двое держали её, один стоял на коленях и облизывал её грудь, а другой готовился уже лишить девушку невинности, расстегнув и приспустив штаны.
И в тот самый миг, когда ситуация казалась безнадёжной, произошла внезапная пауза – как будто воздух сам напрягся и зарядил собой пространство. Один из парней замер, а затем сзади – не слышно, не видя, как это произошло – что‑то дернуло его и отбросило назад с силой, которая сломала его равновесие. Он исчез в одном из кустов.
Остальные посмотрели вокруг в растерянности. Из того куста послышался хриплый крик человека, и затем – молчание. Ещё секунду назад они чувствовали власть, а теперь – растерянность.
С кустов, откуда никто не ожидал появлений, пронеслась тёмная фигура – слишком быстрая, чтобы её можно было разглядеть. Она двигалась по земле, будто бы не касаясь её, и в левом зените деревьев отразился момент, когда что‑то сверкнуло, словно острый луч. Это было не столько действие, сколько накат мощной волны, бросок скорости и силы – и все трое, кто пытался удержать Алёну, оказались выбиты из игры.
Алёна лежала на земле, дрожа и не решаясь пошевелиться, так как знала, что и её могут прикончить. Перед её глазами летали струи и всплески крови, части человеческих тел, до её доносились громкие стонущие крики тех парней. Она чувствовала, как её руки и ноги освобождались от тех мужских рук, которые удерживали её. Алёна не могла понять то, что вообще происходит рядом с ней. Она знала только одно: кто‑то вмешался. Кто‑то быстрый и жестокий, но этот кто‑то оборвал угрозу.
Полуголая и облитая всплесками крови Алёна с трудом поднялась и оглянулась. Вокруг лежали части тел мужчин, трава была моментами окрашена красным цветом. И вот она заметила, что один из тех парней ещё жив и еле дышит, истекая кровью. К нему подошла фигура, похожая на силуэт девушки. Она стояла ровно, в волосах торчали листья, дыхание ровное, её одежда была чуть рваной и испачкана кровью.
Алёна внимательно, но с ужасом вгляделась. Увиденное её шокировало. Это была Эля. Та дышала ровно, глаза у неё светились ядовитым зелёным светом, таким же, каким Милена видела глаза в тех ночах – неестественный, внутренний, как бы исходящий из неё самой.
– Эля? – прошептала Алёна, и в голосе её дрожал одновременно ужас и странное облегчение.
Прежде чем подойти к своей подруге, Эля одной ногой наступила на голову парня, прижимая каблуком его висок. Лицо парня наполнилось страхом, и он хрипло стал умолять девушку пощадить его, но Эля лишь сдавила ему голову. Алена наблюдала за этим: крики боли того парня заставляли её дрожать. В этот момент Эля каблуком сломала череп парня и продавила ему мозг. Крики стихли.
Моментальным резким движением девушка подошла к своей подруге и тихо сказала:
– Всё в порядке. Я тут.
Алёна смотрела на Элю и не знала, что чувствовать. В её груди были одновременно благодарность и ужас. Она увидела в чужих глазах ту силу, которая теперь жила в Эле, и не могла понять, кем она стала: спасительницей или чем‑то иным.
– Ты… ты спасла меня, – сказала она едва слышно.
Эля моргнула; её лицо оставалось спокойным, но глаза горели яростью, словно внутри заискрился другой свет.
– Теперь ты видишь, что со мной… – сказала она тихо, глядя на подругу, которая дрожала от страха. – Тебе не стоит меня бояться. Я… я тебя не трону, – произнесла Эля и медленно протянула руки, будто готовясь обнять.