– Ты у нас такая умница, доченька. Так хорошо учишься, так красиво рисуешь…
Олег кивнул, отпивая кофе:
– И вести себя умеешь. Не то что… – он запнулся, бросил короткий взгляд в сторону лестницы, – …не то что некоторые.
Кристина, не поднимая глаз, тихо спросила:
– А если кто‑то спросит, где Аня?
Катя тут же ответила, даже не задумавшись:
– Скажи, что она в санатории. Лечится. Здоровье у неё слабое, ты же знаешь.
– Да, мама, – Кристина кивнула, но в её глазах мелькнуло что‑то неуловимое – то ли вина, то ли страх.
Олег потянулся к жене, обнял её за плечи:
– Пойдём, отдохнём немного. Ты вчера устала. – Он бросил взгляд на Кристину: – Сиди здесь. В нашу спальню не заходить.
Они поднялись и направились в спальню. Кристина, едва они скрылись из виду, тут же вскочила и убежала в свою комнату. Анна, всё это время стоявшая в тени коридора, медленно выдохнула. Она проскользнула в гостиную, затем – на кухню. Её взгляд сразу упал на нож. Большой, кухонный, с блестящим лезвием. Она взяла его – холодный металл приятно оттянул ладонь. Пальцы сжались на рукоятке. Тишина дома теперь казалась ей союзницей. Она двинулась к спальне родителей, ступая бесшумно, как кошка. В голове не было страха – только холодная, чёткая решимость. Она остановилась у двери. За ней слышалось шуршание одеял, приглушённые голоса. Анна подняла нож. Её сердце билось ровно, будто отсчитывало последние секунды перед чем‑то неизбежным. Анна тихо повернула ручку двери. Петли едва слышно скрипнули – звук потонул в приглушённых стонах и шёпоте, доносившихся из спальни. Она приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь, и замерла на пороге, вглядываясь в полумрак.
В комнате пахло потом и возбуждением. На широкой кровати, в лучах утреннего солнца, пробивавшихся сквозь занавески, её мать сидела верхом на отце. Оба были обнажены. Катя двигалась ритмично, откинув голову назад, её волосы разметались по плечам. Олег лежал под ней, обхватив руками её бёдра, его глаза были закрыты, лицо искажено наслаждением.
Анна сделала первый шаг. Пол не скрипнул – она давно выучила, где нужно ступать, чтобы остаться незамеченной. Нож в её руке отсвечивал холодным блеском. Пальцы сжимали рукоятку так крепко, что костяшки побелели. Она подошла ближе, бесшумно, как тень.
Катя, увлечённая движением, не заметила её. Олег тоже не видел – его глаза всё ещё были закрыты. Анна встала у края кровати, подняла нож. Лезвие замерло в сантиметрах от спины матери.
– Мама, – прошептала Анна, но её голос потонул в стоне Кати.
Тогда она резко занесла руку и вонзила нож в спину матери – прямо между лопаток, туда, где, как она знала из картинок в учебнике, находилось сердце. Катя вскрикнула – короткий, пронзительный звук, оборвавшийся почти сразу. Её тело содрогнулось, глаза широко раскрылись. Она попыталась обернуться, но Анна уже вытащила нож и нанесла второй удар – в горло. Кровь хлынула горячей волной, окропив грудь Олега.
– Что?! – Олег, наконец, осознал происходящее. Он попытался оттолкнуть тело Кати, но оно уже обмякло, заваливаясь набок. Кровь растекалась по простыням, образуя тёмное пятно.
Анна отбросила тело матери в сторону. Её руки, лицо, одежда – всё было в крови, но она не чувствовала её тепла. Только холод металла в ладони. Олег, наконец, поднялся, его лицо исказилось от ужаса и ярости:
– Ты… ты что наделала?!
Он попытался схватить её, но Анна увернулась. Её движения были резкими, отточенными, словно она репетировала это тысячу раз. Она снова занесла нож и ударила – на этот раз в плечо отца. Лезвие вошло глубоко, Олег взвыл от боли, схватился за рану.
– Анна! Остановись! – его голос дрожал, но в нём уже не было власти. Только страх.
Но она не слушала. Её глаза горели холодным огнём. Она нанесла ещё один удар – в шею. Олег захрипел, кровь хлынула из раны, заливая его грудь, простыни, пол. Он попытался отползти, но Анна настигла его, схватила за волосы, запрокинула голову и одним резким движением перерезала горло. Тело Олега рухнуло на кровать, рядом с телом Кати. Кровь продолжала течь, растекаясь по матрасу, капая на пол. В комнате стоял тяжёлый запах железа и смерти.