Анна не оглядывалась. Она бежала – через заснеженный двор, к высокой ограде с колючей проволокой наверху. Ноги скользили, проваливались в сугробы, но она не замедлялась. У ограды она остановилась лишь на секунду. Затем подпрыгнула, схватилась за проволоку, подтянулась. Металл впился в ладони, разрезал кожу, но она не чувствовала боли. Перекинула тело через верх, упала с другой стороны – и тут же вскрикнула. Острая проволока рассекла икру. Кровь хлынула, окрашивая снег алыми пятнами. Но Анна даже не замедлилась. Она вскочила и побежала дальше – вглубь леса, где деревья стояли плотной стеной, обещая укрытие.
Позади, у ограды, появились фигуры. Доктор Брунхейт, в белом халате, растрепанный, с окровавленным ухом, выкрикнул по‑немецки:
– Findet sie! Sofort! – Его голос дрожал от ярости и страха. – Sie darf nicht entkommen!
Охрана – четверо мужчин в чёрной форме – бросилась к ограде. Один полез наверх, другой побежал вдоль забора в поисках пролома.
Брунхейт стоял, тяжело дыша, глядя на кровавые следы, уходящие в лес. Его глаза горели странным огнём – не только злобой, но и… восхищением?
– Sie ist wie ein Tier, – прошептал он. – Wie ein wildes Tier. Aber sie ist… wunderbar.
Он повернулся к охранникам, которые уже перелезли через ограду, и снова закричал:
– Suchen! Durchsuchen jeden Baum, jeden Busch! Ihr müsst sie finden!
Но Анна уже исчезла в лабиринте сосен. Снег заметал её следы. Ветер стирал её дыхание. Лес поглощал её, как будто сам хотел защитить. А она бежала. Бежала, не зная куда. Бежала, потому что теперь у неё было только два пути: вперёд – или смерть.
Часть четвёртая
«Вкус крови»
Ночь опустилась на лес внезапно, словно тяжёлое бархатное покрывало, поглотившее последние отблески заката. Снежные просторы, ещё днём казавшиеся почти сказочными в своей первозданной белизне, теперь превратились в зловещий лабиринт теней. Лунный свет, пробивавшийся сквозь кроны вековых сосен, рисовал на сугробах причудливые узоры, делая окружающий мир одновременно прекрасным и пугающим.
По лесу рыскали сторожевые группы – люди доктора Брунхейта. Четверо охранников, экипированных в тёмные зимние костюмы, двигались цепочкой, внимательно всматриваясь в каждый сугроб, в каждую тень между деревьями. В руках у них были мощные фонари, чьи лучи резали ночную тьму, выхватывая из неё то замёрзший куст, то поваленное бревно, то следы на снегу – едва заметные, но всё ещё различимые.
– Hier sind ihre Spuren! – крикнул один из охранников, указывая на цепочку кровавых отпечатков, тянувшихся вглубь чащи. – Sie ist noch nicht weit!
Доктор Брунхейт, несмотря на поздний час и недавнюю травму, лично возглавил поиски. Он шёл чуть позади основной группы, кутаясь в тёплое пальто, его лицо было бледным в лунном свете, а в глазах горел нездоровый, лихорадочный огонь. Время от времени он останавливался, прислушивался к шуму ветра, к треску веток, пытаясь уловить хоть малейший признак присутствия беглянки.
– Sie kann nicht ewig laufen, – бормотал он себе под нос. – Ihr Körper wird sie verraten.
Он был прав: силы Анны действительно были на исходе. Анна бежала, пока ноги ещё слушались её. Каждый шаг отдавался острой болью в израненной икре, каждый вдох обжигал лёгкие холодным воздухом. Кровь, сочивщаяся из раны, оставляла на снегу тёмные пятна, которые она тщетно пыталась скрыть, петляя между деревьями. Но усталость брала своё – мышцы дрожали, дыхание становилось всё более прерывистым, а сознание то и дело затуманивалось. Она не знала, куда бежит. Лес казался бесконечным, деревья – одинаковыми, а снег – вездесущим. Она просто шла вперёд, ведомая инстинктом, тем первобытным стремлением к выживанию, которое не позволяло ей остановиться.
В какой‑то момент она заметила между деревьями слабое свечение. Сначала подумала, что это игра света, иллюзия, рождённая усталостью. Но, подойдя ближе, разглядела очертания дома – небольшого, одноэтажного, почти полностью занесённого снегом. Дымок, едва заметный в морозном воздухе, поднимался из трубы. Анна замерла, всматриваясь. Дом выглядел заброшенным, но что‑то в нём – возможно, этот самый дымок – подсказывало: он не так пуст, как кажется. Она медленно подошла к двери, потянула за ручку. Та поддалась с тихим скрипом. Внутри было темно и тихо. Но не холодно. Она шагнула через порог, и её сразу окутал тёплый воздух, насыщенный запахом древесины и чего‑то едва уловимого – возможно, остатков ужина. Глаза постепенно привыкли к полумраку. Она разглядела простую обстановку: деревянный стол, пару стульев, полку с посудой, кровать в углу, покрытую стёганым одеялом. Но главное – печь. Каменная печь в центре комнаты ещё хранила тепло. Её поверхность была тёплой на ощупь, а внутри, под слоем золы, всё ещё тлели угольки. Анна опустилась перед ней на колени, протянула руки, чувствуя, как приятное тепло проникает в онемевшие пальцы.