– Можно с вами?..
Девочки переглянулись, захихикали.
– Фу, она странная! – фыркнула одна, отворачиваясь. – У неё глаза как у кошки!
– И волосы красные, как кровь! – добавила другая, передразнивая её походку. – Ты что, вампир?
Анна отступила, опустив голову. Её пальцы сжались в кулаки, но она не заплакала – просто молча отошла в сторону, наблюдая за игрой издалека.
Неподалёку, на скамейке, сидел мальчик. Он не участвовал в играх, просто смотрел на других, обхватив колени руками. Анна заметила его одиночество – оно было таким же, как её собственное. Она хотела подойти, но боялась: вдруг и он будет смеяться?
Вдруг к мальчику приблизился подросток – высокий, с грубым выражением лица. Он пихнул сидящего ногой:
– Эй, Виктор, чего скучаешь? Может, тебя давно на крюк не подвешивали?
Мальчик – Виктор – сжался, но не ответил. Анна замерла. Она знала это чувство: когда тебя обижают, а никто не заступается. И вдруг внутри неё вспыхнуло что‑то горячее, незнакомое. Не раздумывая, она схватила длинную деревянную палку, лежавшую у забора. Её движения были резкими, почти механическими. Она подбежала к обидчику и с размаху ударила его по голове. Удар получился неожиданно сильным. Палка с треском врезалась в ухо подростка, разорвав кожу. Кровь хлынула на воротник его куртки. Он взвыл от боли, схватившись за рану:
– А-а-а! Ты что творишь?!
Анна стояла, сжимая палку в руках, её глаза горели странным светом. Она не чувствовала страха – только странное, горькое удовлетворение. Теперь он знает, каково это. Виктор поднял глаза на неё, и в его взгляде мелькнуло изумление. Девочки, до этого смеявшиеся над Анной, теперь замерли в шоке. Даже Кристина, увидев происходящее, прижала ладошки к щекам:
– Анна… ты…
Но Анна не слушала. Она бросила палку и подошла к Виктору, протянув ему руку:
– Ты в порядке?
Он молча кивнул, всё ещё не веря, что кто‑то решился за него вступиться.
А тем временем раненый подросток, шипя от боли, уже доставал телефон:
– Я маме позвоню! Тебя посадят за это!
Но Анне было всё равно. Впервые за долгое время она почувствовала, что сделала что‑то правильное. Только за это правильное похоже её дома не обнимут. Когда она переступила порог дома, её сразу окутала тяжёлая, давящая тишина. Кристина, бледная и испуганная, попыталась было шагнуть к сестре, но Катя резко схватила её за руку и прошипела:
– В свою комнату. Сейчас же.
– Мама, но Анна… она же защищала мальчика! – Кристина всхлипнула, но мать лишь сильнее сжала её запястье.
– Я сказала – в комнату! – голос Кати дрожал от ярости. – И не смей выходить, пока я не разрешу.
Дверь в детскую захлопнулась, оставив Анну одну в прихожей – лицом к разъярённым родителям.
Катя сделала шаг вперёд, её кулаки были сжаты, лицо исказилось от гнева.
– Ты… ты совсем с ума сошла?! – её голос звучал тихо, но от этого был ещё страшнее. – Ты посмела ударить чужого ребёнка! Ты опозорила нас!
Анна отступила, прижимая руки к груди. Она хотела что‑то сказать, объяснить, но слова застряли в горле.
– Я… я просто… – пролепетала она, но мать не дала ей закончить.
Резкий удар пощёчины заставил её пошатнуться.
– Молчать! – Катя схватила её за волосы, дёргая голову вверх. – Ты ничтожество! Ты всегда всё портишь!
В этот момент в прихожую вошёл Олег. Его лицо было каменным, глаза горели холодным огнём. Он молча подошёл к Анне, расстегнул ремень на брюках и с резким свистом вынул его из петель.
– Папа… – Анна всхлипнула, протягивая к нему руку. – Я не хотела… я просто…