Торгримм усмехнулся, несмотря на рану в плече:
– Проиграл? Нет. Я лишь задержал тебя. Но ты никогда не найдёшь то, что ищешь.
– Где Железные башмаки? – голос Дэмиона прозвучал как удар кнута.
– В святилище глубин, – ответил Торгримм, гордо вскинув голову. – Но я лучше умру, чем укажу тебе путь.
Дэмион медленно кивнул. Без слов он махнул рукой, и из тьмы вывели двоих: жену Торгримма, Лирису, с лицом, залитым слезами, но не сломленным, и его сына, юного кузнеца Браги, чьи руки ещё не знали мозолей от молота, но уже умели ковать сталь.
– Последний шанс, король, – прошептал Дэмион, и в его тоне не было угрозы – лишь холодная уверенность. – Скажи, где башмаки, или твои родные станут лишь первыми в длинной череде жертв.
Торгримм побледнел. Он посмотрел на жену, на сына, затем на своих павших воинов. Молчание длилось долго, пока наконец он не опустил молот.
– Они в Сердце Горы, – выдохнул он. – В тайной камере, куда ведёт путь через лабиринт расплавленного камня. Но знай: эта сила не для тебя. Ты не сможешь удержать её. Она разорвёт тебя изнутри.
Дэмион лишь усмехнулся. В этот момент один из его генералов, облачённый в доспехи из спрессованной тени, приблизился и протянул ему чёрный кристалл. Камень вдруг засиял ярче, будто торжествуя.
– Ещё как смогу, – произнёс Дэмион, сжимая кристалл в ладони. – Потому что теперь у меня есть всё.
Торгримм Каменнобород, с потухшим взглядом и сгорбленными плечами, повёл захватчиков вглубь горы. Путь к Сердцу Горы оказался не просто дорогой – это была извилистая череда испытаний, словно сама гора сопротивлялась вторжению. Сначала они спустились по узкой винтовой лестнице, высеченной в базальте. Ступени были настолько стёрты веками, что каждый шаг требовал осторожности. Воздух становился всё горячее, а из глубин доносился гул расплавленной породы. Факелы в руках воинов мерцали, отбрасывая причудливые тени на стены, испещрённые древними руническими письменами – предостережениями, которые теперь никто не мог прочесть. Затем путь преградил мост из чёрного камня, перекинутый над пропастью, где бурлила магма. Мост был настолько узким, что идти приходилось по одному, а под ногами клубился ядовитый пар. Торгримм шёл первым, не оборачиваясь, хотя Дэмион чувствовал, как в каждом его движении сквозит ненависть.
– Ты ведёшь нас в ловушку, гном? – прошипел один из генералов, хватая Торгримма за плечо.
– Если бы я хотел вашей смерти, – холодно ответил король, – вы уже лежали бы в расплавленном камне. Но я дал слово. И я его сдержу. Даже ценой своей жизни.
После моста они попали в лабиринт туннелей, где стены светились от вкраплений самоцветов. Здесь царила странная тишина – ни звука, ни эха, только тяжёлое дыхание воинов и шорох их доспехов. Торгримм безошибочно выбирал путь, иногда прикасаясь к стенам, словно читая их пальцами.
Наконец, они оказались перед массивной дверью из сплава мифрила и обсидиана. На ней были выгравированы сцены древних битв и символы, охраняющие святилище. Торгримм достал из‑за пазухи маленький кристалл – ключ, хранившийся в его роду тысячелетиями. Дверь с грохотом распахнулась, открывая взгляду зал, где в центре на пьедестале покоились Железные башмаки. Они казались простыми – тяжёлые, из тёмного металла, с руническими узорами, пульсирующими тусклым светом. Но даже на расстоянии Дэмион ощутил их мощь – она вибрировала в воздухе, заставляя кровь бежать быстрее.
– Вот они, – прошептал он, делая шаг вперёд. – Моё величие.
– Остановись, человек, – голос Торгримма прозвучал твёрдо. – Ты не понимаешь, что берёшь. Эти башмаки – не просто сила. Они – испытание. Лишь тот, кто достоин, сможет их носить. Остальные… превращаются в пепел.
Дэмион лишь рассмеялся:
– Достоинство? Его определяет власть. А власть будет моей.
Он обернулся к своим воинам:
– Схватить короля.
Гномские стражи попытались сопротивляться, но тени Дэмиона обрушились на них, словно вихрь. Торгримма скрутили, прижав к земле.
– Уговор был! Я веду вас, а ты оставишь мою семью в живых! – прорычал Торгримм, пытаясь вырваться.
– О, я помню уговор, – усмехнулся Дэмион. – Жена останется в живых. А ты… и твой сын… вы – лишняя память.