Сияние стало невыносимым. Ветер взвыл с новой силой, превращаясь в ураган, который сметал всё на своём пути. Армия Дэмиона, его тени, его создания – всё обратилось в прах, развеянный невидимой силой. Сам Дэмион почувствовал, как его тело растворяется, втягивается в металл башмаков. Он хотел закричать, но голос пропал. Он хотел сопротивляться, но сила богов была абсолютна. Последнее, что он ощутил, – холод железа, поглотивший его целиком.
Лириса стояла посреди опустошённого святилища, где ещё дрожали отзвуки божественного гнева. Воздух был пропитан запахом озона и расплавленного камня, а где‑то вдали слышались приглушённые стоны выживших – тех немногих, кто пережил падение Дэмиона и исчезновение его армии. Она медленно подошла к пьедесталу. Железные башмаки лежали там, словно остывшие угли после пожара. Металл больше не светился, не пульсировал силой – теперь это были просто тяжёлые, зловещие артефакты, хранящие в себе душу Джина. Лириса подняла их, и холод железа пронзил её пальцы, но она не дрогнула.
Выйдя из святилища, королева двинулась по извилистым туннелям гномьего города. Вокруг царила странная тишина – не мёртвая, а скорее настороженная, как после бури. В некоторых залах уже горели факелы, и Лириса видела, как гномы, уцелевшие в битве, помогают раненым, разбирают завалы, переговариваются тихими, хриплыми голосами. Кто‑то поднимал глаза на королеву, и в их взглядах читалось не только горе, но и робкая надежда.
– Ваше величество… – прошептал один из старейшин, увидев её.
Лириса лишь кивнула, не останавливаясь. Ей нужно было завершить то, что началось здесь, в глубинах горы. То, что должно было положить конец проклятию.
Она шла долго, спускаясь всё ниже, пока не достигла обрыва над подземной рекой. Вода здесь бурлила, неслась с такой скоростью, что камни на дне казались размытыми тенями. Река уходила в тёмный туннель, откуда доносился гул – будто сама земля стонала, переваривая случившееся. Лириса остановилась у края, глядя на стремительный поток. В её руках башмаки казались непомерно тяжёлыми – не физически, а морально, словно они несли на себе вес всех погибших, всех разрушенных судеб. Она вспомнила Торгримма, его спокойную силу, его веру в законы гор. Вспомнила Браги, чьё будущее оборвалось в один миг. Вспомнила тех, кто пал, защищая свой дом.
– Это не должно повториться, – прошептала она, сжимая башмаки крепче.
И с этими словами она разжала пальцы. Железные башмаки упали вниз, на мгновение застыв в воздухе, а затем с глухим всплеском погрузились в воду. Река тут же подхватила их, закружила в водовороте, понесла дальше, в темноту туннеля. Лириса смотрела, как они исчезают из виду, уносимые неумолимым течением, и чувствовала, как внутри неё что‑то успокаивается – не боль, нет, но хотя бы тень надежды.
Она знала: река выведет башмаки наружу. Может быть, они окажутся в озере, может – в подземном озере, а может – их вынесет на поверхность через какой‑нибудь скрытый источник. И тогда кто‑то найдёт их. Кто‑то, чей разум будет ослеплён жаждой власти, богатством, безумной любовью или иной ненасытной мечтой. Кто‑то, кто захочет стать богом. Но она также знала: едва ли этот кто‑то остановится. Едва ли он задумается о цене. Люди, эльфы, гномы – все они, в глубине души, были одинаковы в своём стремлении к большему. И потому Джинн, запертый в башмаках, вряд ли обретёт свободу. Ведь для этого нужно не просто желание – нужно самопожертвование. Нужно, чтобы хозяин отказался от своей мечты ради чужой свободы. А такое случалось редко. Лириса последний раз взглянула на бурлящую воду, развернулась и пошла обратно. Где‑то впереди ждали дела: хоронить погибших, лечить раненых, восстанавливать город. Но теперь у неё была уверенность – хотя бы на время – что тьма отступила.
А где‑то там, в глубинах земли, река несла своё сокровище дальше, к новым соблазнам, к новым трагедиям, к новым мечтам, которые однажды обернутся проклятием.
В мире Элдрингтон, где древние легенды перекликались с повседневной реальностью, раскинулась тихая деревушка Уэйв‑Холлоу – приют мира и согласия. Она приютилась у извилистой реки Сильверстрим, чьи воды, казалось, переливались серебром в лучах восходящего солнца. Здесь, в этом укромном уголке, люди жили в гармонии с волшебными существами: русалками, обитавшими в глубоких заводях, и феями, порхавшими над лугами и садами.