Отшельник назвал себя Келем. Он не рассказывал, кто он и откуда, но каждое его слово звучало так, будто за ним – сто лет
молчания.
День первый: слух
«Закрой глаза. Слушай не уши – кожу. Камень дышит. Ветер говорит. Вода плачет».
Дион пытался. Сначала слышал лишь стук сердца. Потом – далёкий гул, словно земля стонала.
Келем кивнул:
«Это голос пещер. Он предупреждает».
День третий: зрение
Келем вывел его к подземному озеру. Вода была чёрной, как зеркало.
«Смотри не глазами – памятью. Что видишь?»
Дион всматривался.
Сначала – своё отражение. Потом – размытые образы: мать у колыбели, отец с мечом, незнакомец в серебристом плаще.
«Это не сны, – сказал Келем. – Это следы. Они ведут туда, куда ты должен пойти».
День седьмой: огонь
Келем дал ему сухую ветку:
«Зажги её. Не спичками – волей».
Дион сжимал ветку, вспоминая тепло материнской руки, свет лампы в детской. Ничего не происходило. Он злился, потом отчаялся. И в этот миг ветка задымилась.
«Огонь – не сила, а согласие, – пояснил Келем. – Ты не приказываешь ему. Ты просишь».
Дион задавал вопросы:
«Кто убил моих родителей?»
«Почему я – ключ?»
«Что за кристалл у меня в сумке?»
Келем отвечал не сразу. Иногда – молчанием. Иногда – притчами:
«Ключ открывает дверь, но дверь не всегда ведёт туда, куда
ждёшь».
«Кристалл – эхо. Он слышит то, что близко к тьме».
«Те, кто убил, ищут не кровь. Они ищут то, что в ней спрятано».
Однажды ночью Дион проснулся от шума. Келем стоял у стены пещеры, проводя пальцами по рунам, выгравированным в камне. Они светились бледно‑зелёным.
«Что это?» – спросил Дион.
Келем не обернулся: