«Слова, которые нельзя забыть. Но и нельзя помнить».
Через месяц Келем привёл его к пропасти. На дне – туман, сверху – звёзды, видимые через расщелину в скале.
«Спустись. Без верёвки. Без страха».
Дион посмотрел вниз. Сердце колотилось.
«Как?»
«Вспомни, кто ты».
Он шагнул в пустоту – и не упал.
Воздух стал плотным, как вода, и медленно опустил его на дно.
«Ты не летаешь, – сказал Келем сверху. – Ты просто знаешь, что земля – не единственная опора».
В пещерах было много голосов. Иногда Дион слышал их во сне:
женский шёпот: «Помни озеро…»;
мужской рык: «Он не готов!»;
смех, низкий и тягучий, как смола: «Ключ уже звенит…».
Келем велел не бояться их.
«Они – эхо того, что было. Но ты – то, что будет».
Однажды Дион нашёл в глубине пещер камеру с алтарём. На нём лежал кристалл, похожий на тот, что он носил в сумке, но больше. Его грани пульсировали в такт ударам сердца.
Когда Дион коснулся его, перед глазами вспыхнули образы:
замок Остинк, но не разрушенный – сияющий;
мать, держащая его на руках, и надпись над ней: «Хранитель равновесия»;
незнакомец в серебристом плаще, протягивающий руку: «Время близко».
Он отпрянул. Кристалл погас.
«Ты увидел то, что пока не твоё, – сказал Келем, появившись бесшумно. – Но скоро станет».
Конец главы
А где‑то далеко, в Пепельных Пустошах, кристалл в руке незнакомца в серебристом плаще вспыхнул в тот же миг.
Дион шёл вдоль каменного кряжа, где скалы напоминали застывших исполинов. Ему было двадцать лет, но взгляд его – пристальный, будто у человека, который слишком рано узнал цену тишины. За спиной – сумка с кристаллом, на поясе – кинжал, подаренный Келемом.
Он искал Путь к Озеру Завета – место, о котором мать шепнула перед исчезновением. Но карты не было. Только знаки:
трещины на валунах, складывающиеся в руны;
мох, растущий лишь с восточной стороны;
птицы, летящие строго на север.