– Возможно, оценивает нас. Возможно, не имеет средств для коммуникации в понятной нам форме. Возможно, ждёт чего-то.
– Чего?
– Неизвестно.
Юнь вернулась к койке. Села, но не легла. Сон ушёл – теперь в ней было только напряжение. Ожидание чего-то, что должно было случиться.
Она снова взяла фотографию.
Девочка с щербатой улыбкой. Юнь, которая не помнила, как держала её на руках. Как целовала в макушку. Как слышала её смех.
Откуда эти слова? Воспоминание? Или что-то другое – эхо, пришедшее из ниоткуда?
Юнь не знала.
Она сидела в темноте каюты, держа фотографию в руках, и смотрела на лицо ребёнка, которого больше не было.
И пыталась вспомнить – хоть что-нибудь.
Хоть что-нибудь.
Утро – условное утро, по корабельным часам – пришло с гудением систем, переключавшихся на дневной режим. Свет стал ярче, воздух – свежее. Где-то на камбузе зашумела автоматическая кофемашина.
Юнь была в общем отсеке первой.
Она сидела за столом, когда вошли остальные – по одному, по двое. Маркус выглядел помятым, Рю – встревоженным. Лена – всё той же: отстранённой, наблюдающей. Амара принесла кофе для всех – распределила чашки молча, как ритуал.
Дмитрий вошёл последним.
Он выглядел так, будто не спал вовсе. Или спал, но это не помогло. Тени под глазами стали глубже, лицо – острее. Он взял свою чашку, сел в стороне от остальных.
– Отчёт, – сказала Юнь.
Маркус откашлялся.
– Инженерные системы в норме. Реактор работает на тридцати процентах мощности, этого хватит на… – Он замялся. – Собственно, на неопределённый срок. Мы не тратим энергию на движение.
– Потому что некуда двигаться, – добавил Рю. – Навигация бесполезна. Нет координат, нет ориентиров, нет ничего. Мы висим в пустоте, и у меня нет ни малейшего представления, как отсюда выбраться.
– Медицинские показатели в пределах нормы, – сказала Лена. – Физически мы здоровы. Психологически… – Она пожала плечами. – Покажет время.
– «Сократ» и я работали над восстановлением данных, – продолжила Амара. – Прогресс есть, но медленный. Часть файлов повреждена безвозвратно. Часть – зашифрована ключами, которые мы не помним.
Юнь кивнула.
– Дмитрий?
Он поднял взгляд от чашки.
– Я работал над физикой Интерстиции. То, что мы здесь – это не просто «за пределами Вселенной». Это другое.
– Объясни.
Он помедлил, как будто подбирал слова.
– Вселенная – это не только звёзды, планеты, пустота между ними. Это