Юнь была в рубке, когда консоль ожила – резко, неожиданно. Экраны, до этого показывавшие стандартную информацию, заполнились чем-то другим. Паттерны. Структуры. Не изображения – скорее,
– «Сократ»?
– Фиксирую входящую передачу. Источник – внешний паттерн.
– Они выходят на контакт?
– Похоже на то. Формат передачи нестандартный. Дешифровка займёт время.
Юнь нажала кнопку внутренней связи.
– Всем членам экипажа – в рубку. Немедленно.
Через минуту они были все – растерянные, напряжённые. Дмитрий вошёл последним, как всегда. Его взгляд сразу упал на экраны – на танцующие паттерны, на структуры, которые не имели названия.
– Что это? – спросил Рю.
– Сообщение, – ответила Юнь. – Нам пишут.
«Сократ» работал – было видно по мерцанию индикаторов, по потоку данных на вспомогательных экранах. Дешифровка, перевод, интерпретация.
Потом – голос. Синтезированный, нейтральный, лишённый эмоций:
–
Главный экран очистился. На нём появился текст – простой, чёрный на сером фоне.
Молчание.
– Это… всё? – спросила Амара.
– Это начало, – ответил «Сократ». – Передача продолжается.
Экран обновился.
И ещё:
Юнь смотрела на слова. На структуру, которая не была языком – скорее, попыткой языка. Что-то древнее, что-то непостижимое пыталось говорить с ними.
И задавало вопрос.
Зачем.
Она не знала ответа. Не помнила, зачем полетела, зачем оставила всё позади, зачем оказалась здесь – в пустоте между мирами, с грузом забытого прошлого и страхом неизвестного будущего.
Но она должна была ответить.
– «Сократ», – сказала она. – Можешь передать сообщение?
– Попробую адаптировать формат. Что передать?
Юнь помедлила. Посмотрела на экипаж – на Маркуса, Лену, Амару, Рю. На Дмитрия, который смотрел на неё тем же взглядом – узнающим, ждущим.