Что это могло быть.
Слияние нейтронных звёзд – нет, не та частота, не та амплитуда. Белый карлик в двойной системе – нет, не тот временной масштаб. Космические струны – теоретически возможно, практически не детектировались никогда. Экзотические компактные объекты – не исключено, но амплитуда не вписывалась ни в одну известную модель.
Или.
Он поставил кружку на подоконник. Снаружи было серо – типичный апрельский Хановер, пасмурный и ровный. Парковка под окном была почти пуста: рабочий день закончился час назад.
Гипотеза зеркальной материи существовала с 1991 года – Фут и Волкас предложили математически последовательную модель зеркального сектора частиц, точной копии Стандартной модели с зеркальной чётностью. Взаимодействие между секторами через кинетическое смешивание фотонов, параметр ε: крошечный, теоретически не равный нулю. Зеркальные барионы – кандидат на часть тёмной материи. Модель никто не опроверг, потому что из неё крайне трудно было извлечь наблюдательные предсказания достаточной точности. Она существовала на периферии теоретической физики уже сорок лет – не мёртвая, но и не живая по-настоящему. Инструмент для написания диссертаций и источник цитат.
Он писал диссертацию по этой теме в 2018-м. Он знал эту модель в деталях, которые большинство её сторонников уже не помнили.
Если зеркальные барионы могут формировать полноценные звёздные системы – а математика этого не запрещала, – то рядом с обычными звёздами должны существовать зеркальные аналоги. Невидимые в электромагнитном спектре. Создающие гравитационные эффекты, которые были бы измеримы при достаточно чувствительном инструменте.
ЛИГО-III был достаточно чувствительным инструментом.
Он не сформулировал это как гипотезу. Это была не гипотеза – это была возможность, которую следовало проверить, прежде чем формулировать что-либо. Разница была принципиальной. Гипотеза предполагает намерение её подтвердить. Возможность предполагает только вопрос: исключает ли что-нибудь это объяснение?
Он взял лист бумаги и начал писать список того, что бы следовало проверить.
Следующие два дня он работал не как человек, которому нужен ответ, а как человек, которому нужно закрыть все остальные двери. Это было существенное различие. Те, кто искали подтверждения, находили их – потому что подтверждения можно найти для почти любой гипотезы, если смотреть в правильном месте. Те, кто искали опровержения, могли быть уверены, что оставшееся – это то, что нельзя исключить.
Он пересмотрел каталог позитронного избытка – данные AMS-02, опубликованные ещё в 2013-м и с тех пор обновлявшиеся. Избыток высокоэнергетических позитронов в космических лучах был реальной аномалией, объяснение которой так и не стало окончательным. Большинство физиков склонялись к пульсарам. Заславский знал, что у пульсарной версии были свои проблемы – в частности, распределение избытка по небу не совсем соответствовало распределению известных пульсаров. Не совсем – это был научный эвфемизм для «не соответствовало, но мы привыкли об этом не говорить».
Аннигиляция зеркальных частиц через ε-смешивание давала бы позитроны в правильном энергетическом диапазоне. И в правильном количестве – если параметр ε был в той части теоретически допустимого диапазона, где Заславский мог бы его оценить из GW-данных.
Это была вторая улика. Независимая от первой.
Третьей уликой были гамма-аномалии из каталогов «Ферми» – он нашёл их за несколько часов, пересматривая публикации, которые читал раньше, но не с этим вопросом. Несколько необъяснённых гамма-источников в нужной части неба, слабых, без видимых контрпартов в других диапазонах.
Три независимых аномалии. Три разных инструмента, три разных команды, три разных десятилетия наблюдений. Все три указывали в одном направлении – если предположить, что зеркальный сектор реален и что рядом с системой Глизе существует зеркальный аналог звёздной системы.
Он закрыл последний файл и долго смотрел в окно.
Тринадцатое апреля, поздний вечер. Парковка была пустой. Небо над Хановером – не тёмным и не светлым, а тем специфическим серо-оранжевым, каким оно бывает в промышленных городах в ночное время: свет снизу рассеивается в облаках и возвращается ни тем ни другим. Он смотрел на него и думал о том, что три независимых аномалии, указывающих в одном направлении, – это не доказательство. Это паттерн, который требует объяснения. Доказательство требует предсказания, которое можно проверить.