Что-то в груди екнуло от того, что загадочной жрице его подарок пришелся по душе. Ее чернильно-черные волосы, припорошенные снегом, так и манили дотронуться до них и стряхнуть снежинки, что невольно скрывали их прелесть и глубокий цвет. Но еще больше его манила ее загадка. Что скрывается под вуалью? Почему жрица так упорно скрывает свое лицо? И он не верил в слухи о том, что Жемчужина императора безобразна, от чего вынуждена скрывать лицо. Одни говорят о хвори, которую она перенесла в детстве, что изуродовала ее лицо, другие твердят о врожденных уродствах.
Но Арик не верил. Женщина, что обладает такими невероятными глазами, просто не может быть безобразной. Причина была вовсе в другом, и вымышленный физический недуг здесь совершенно ни причем.
– Будешь так пялиться на Жемчужину, тебе бошку отрубят.
Грубый толчок в бок заставил Арика выйти из оцепенения и вернуть свое внимание на площадку, по которой разносился скрежет стали и громкие крики солдат.
– Я не пялился.
– Пялился.
– Не пялился. – упирался он.
– Я что, слепой, по-твоему? У тебя вон даже слюна чуть-чуть потекла. – Алекс показал на уголок своих губ, где, по его мнению, у Арика текла слюна.
– Ну, может, чуть-чуть и пялился. – сдался он – Мне просто интересно, к чему такая скрытность? Ведь другие наложницы не скрывают своих лиц.
Алекс безразлично пожал плечами.
– Кто знает? Говорят, она…
– Безобразна? – оборвал он его на полуслове – И ты в это веришь?
Барнс громко расхохотался, чем привлек к себе любопытные взгляды окружающих.
– Друг мой, мне по большей части все равно что там у нее за этой тряпочкой. – и скосил взгляд на свою жену – Но лично я думаю, что это некий протест императору. Единственный, который она может себе позволить.
– Ты о чем? – оживился Арик и сел ровнее, обернувшись всем корпусом к Алексу.
Барнс протяжно выдохнул, от чего возле его рта образовалось густое облако пара.
– Варгус проклял ее еще новорожденной. Она является последней представительницей своего культа – культа жриц Лунной Богини. И найдя ее в колыбели, придворные маги сообщили ему, что девочка обладает редкой и могущественной силой. Вот тогда-то Варгус и привязал ее жизнь к своей каким-то там древним проклятьем. И с тех пор он держит ее при себе как живое оружие, оружие, которое вопреки всему не может ему навредить.
– Интересно! – взгляд Арика снова вернулся к Жемчужине.
И та, словно почувствовав призыв, ответила на его взгляд. Это длилось всего мгновение, прежде чем она вновь опустила глаза, но этого хватило, чтобы выбить из Арика весь дух.
Он знал это чувство. Нечто похожее он уже испытывал однажды. И это осознание ввергло его в бешеную панику.
–
Матьюз не был дураком и хорошо понимал, что Жемчужина императора – это недосягаемый объект. Влюбиться в нее – значит обречь себя на вечные муки и страдания, особенно после того, что он только что услышал.
Она принадлежит императору. И этого никак нельзя изменить.
А значит, единственным правильным решением было задушить в зародыше то теплое чувство, которое он только что почувствовал. Уничтожить еще не распустившийся бутон, пока он не превратился в мучительную агонию, которая способна напрочь уничтожить его.
Он знал, как это делать. Он уже делал так однажды. Не сказать, что подобное занятие приносит удовлетворение, но зато уберегает от дальнейших мук.
– О чем задумался? – ткнул его в бок Алекс.
– Да так… – уклончивый ответ.
Он, видимо, надолго отключился, витая в своих размышлениях, так как тренировочная площадка была уже пустой. Все солдаты выстроились в одну шеренгу. Но никто не спешил покидать своих мест, а значит, "шоу" не закончилось.
Все внимание переключил на себя император, который, поднявшись со своего места, подошел к краю смотровой площадки и заговорил громким, с нотками надменности голосом:
– Дорогие друзья! Только что вы имели честь наблюдать талантливую выучку и силу солдат Лунной Долины.