– Ты?! – пораженно выдохнул он.
На него смотрели абсолютно пьяные изумрудные глаза его спасительницы из леса.
– Я! – икая кивнула она. – А ты кто?
Она его даже не вспомнила.
Арик не мог поверить в то, что его единственная надежда – сопливая девчонка, явно имеющая проблемы с алкоголем.
Поставив локоть на стол, он прикрыл ладонью глаза, лихорадочно обдумывая, что ему делать дальше.
– А-а-а! – вывела она его из задумчивости – Ты тот блондинчик из леса. Я тебя вспомнила.
Хмурясь, он наблюдал за тем, как девчонка заливает в себя жадными глотками мутное вино из своей кружки.
– Что, так понравилась, что ты решил меня отыскать? – расплылась она в зазывной ухмылке, впрочем, она и вся сама расплылась по столу, пытаясь улечься поудобнее.
– Типа того. – пробурчал он, глядя на то, как она гнездится на столе с явным намерением уснуть.
И что теперь ему с ней делать? Бросить и уйти? Судя по тому, что ее тут все знают, вряд ли кто-то ее тронет. Но и вряд ли доставят домой – скорее всего, вышвырнут на улицу, как того бедолагу возле входа.
Но а что он мог с ней сделать? Забрать во дворец и дождаться, пока она проспиться? Тоже не вариант. Сидеть здесь, в вонючем, дешевом питейном заведении и пялиться на спящую на столе девушку? Тоже перспектива не ахти.
Соблазн уйти и не оглядываться был велик, очень велик, но совесть – эта гадкая, настырная, назойливая совесть… Она же не позволит ему бросить девушку в потенциальной опасности.
И, издав гортанный, раздраженный рык, он встал, сдернул обмякшее тело со стола и, взвалив себе на плечо, пошел обратно к барной стойке.
– Одну комнату. Желательно тихую. – он бросил на стол небольшой мешочек с монетами.
Бармен перевел взгляд на него, на мешочек, на бесчувственное тело девушки, болтающееся у него на плече, и тут в его глазах отразилась борьба – борьба жадности с порядочностью. Он наверняка подумал, что Арик просто пожелал воспользоваться девушкой, которая находилась в бессознательном состоянии, и от таких мыслей он брезгливо поморщился.
Он в жизни не прикасался к женщине без ее добровольного согласия, а уж о том, чтобы воспользоваться пьяным телом, и речи быть не могло. И уж тем более с этой…
– Я просто отнесу ее спать. И уйду.
Бармен заметно повеселел. Покивав, он достал один медный ключ от самой дальней и тихой комнаты на втором этаже.
Комната была маленькой, вмещающей в себя лишь узкую кровать, столик с тазиком и комод. Окна выходили на внутренний двор таверны, где в данный момент горел один фонарь, но несмотря на это в комнате было довольно светло. Полная луна светила настолько ярко, будто была вторым солнцем.
Подойдя к койке с продавленным матрасом, Арик довольно неласково скинул на нее посапывающее и пускающее пьяные слюни тело.
Затем нашел огниво, зажег свечи и разжег камин. Зачем? Сам поражался такой внезапной заботе. Может, он и зря все это делал: ведь холодная комната подействует на нее почти как вытрезвитель и заставит быстрее очухаться.
Но руки продолжали разжигать камин, подкидывать дрова, ворошить угли кочергой. А затем он и вовсе сам себя не узнал. Подойдя к девчонке, он укрыл ее шерстяным пледом, что лежал у изножья кровати.
– Да какого демона я творю?! – чертыхнулся он.
Но тело его не слушалось, оно продолжало терпеливо заботиться о комфорте незнакомки.
И только после того, как по комнате пошел теплый душек, девушка мирно посапывала в кровати, заботливо укрытая, в тепле и безопасности, он позволил себе получше разглядеть ее.
Красивая. Очень красивая.
Черные, как смоль волосы, разметались по подушке. На плохо выстиранной наволочке они смотрелись как разлитые чернила. Четко очерченные линии бровей, пышные черные ресницы, высокие скулы, резкая линия подбородка, ровный прямой нос и губы… Пышные, с четкими, словно нарисованными, границами. Интересно, на ощупь они такие же мягкие, как на вид?
– Боги! О чем я думаю?! – застонал он и устало потер лицо широкими ладонями.
Что бы не надумать еще большей чепухи, он развернулся на каблуках и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.