– Ваш браслет…
Жемчужина нехотя оторвалась от книги и посмотрела на свое предплечье, где красовался ее любимый браслет.
– Что-то не так?
– Очень символичный. Он что-то означает? Имеет какой-то смысл или подтекст?
Именно эти вопросы чаще всего он слышал о своем тату.
– Может, и имеет.
Она говорила загадками, она выглядела как загадка, ее голос звучал как загадка, вся она была сплошной загадкой. И от этого все внутри Арика завибрировало приятной, томительной дрожью. Он обожал загадки.
Любил пробираться шаг за шагом в поиске спрятанной взрывчатки. Каждую распаковывал так бережно и аккуратно, как самый ценный и хрупкий подарок. Каждую потрошил до мельчайших деталей, пока не доходил до сердцевины пускового механизма и не обезвреживал ее.
А она, она была не просто очередной "взрывчаткой" – она была его последней, фатальной взрывчаткой. Той, на которой он рисковал подорваться раз и навсегда.
–
Но чем больше он это твердил, тем сильнее его тянуло к загадочной жрице. Притяжение было настолько невыносимым, что он, как обезумевший решился на отчаянный шаг: дотронуться до недосягаемого и запретного.
Это желание было неподвластно разуму и логике. Тело отказывалось слушать голос рассудка. И, встав со своего места, он потянулся к книге, что держала в руках Жемчужина. И словно нечаянно, невзначай, он коснулся ее руки, забирая у нее книгу. Это прикосновение было сродни самому мягкому шелку, который он когда-либо трогал.
Ее кожа была мягкой, теплой, бархатистой и такой манящей.
Еще-еще-еще! Душа и тело ревели в мольбах о большем. Но большего он не мог себе позволить.
– Интересуетесь Священным Лотосом, господин посол? – промурлыкала она.
– Арик. Можно просто Арик.
Она подняла на него глаза, и он чуть не застонал от удовольствия. Такие зеленые, с небольшими янтарными прожилками в форме звезд. Словно в изумрудном озере отражается звездное небо.
– А если мне нравится "господин посол"?
Арик нервно сглотнул.
Она была близко, очень близко, преступно близко. Если бы кто-то увидел его сейчас, то лишил бы головы в одну секунду. Но он не торопился отстраняться. Ее близость, как песнь сирены, заставляла его двигаться прямиком в объятия своей погибели.
– Если госпоже так больше нравится, то пусть будет так.
В его голубых глазах она видела свое отражение – и не просто отражение. Каким-то образом она видела себя его глазами. Он видел в ней таинственную загадку, недосягаемую, но желанную женщину. Никто и никогда не смотрел на нее таким восхищенным взглядом.
Раньше она видела в глазах окружающих страх, презрение, зависть, ненависть, удивление, но никогда подобного восхищения и желания. Но будет ли он желать ее так же, когда узнает правду?
Она не была дурой и знала, что рано или поздно он узнает – или же ей самой придется все рассказать. Но по какому-то эгоистичному порыву чувств она желала как можно дольше оттянуть момент истины. Лишь бы подольше купаться в этом полном восхищения взгляде голубых глаз.
– Господин посол – звучит более чем официально. Так возникнет меньше ненужных вопросов, домыслов и слухов. Вам не кажется?
Их разделял лишь жалкий клочок ткани на ее лице. И если б его не было… Впрочем, что ему мешает сорвать эту дурацкую вуаль и наконец удовлетворить свое любопытство, а возможно, и свое довольно примитивное плотское желание.
Словно прочитав по глазам его недостойное намерение, Жемчужина отступила на шаг назад и кивнула в сторону книги в его руках.
– Так что…? Вас заинтересовал Лотос?
Нехотя Арик оторвал свой взгляд от нее, но желание тактильного контакта настойчиво зудело под кожей, не давая забыть о своей прихоти.
– Услышал от слуг, рассказывающих о данном цветке, вот и решил удовлетворить свое любопытство, – ложь, к его стыду, выходила очень легко и правдоподобно.