Мэри смотрит на него – долго. И понимает: она любит. Без урагана, без боли. Просто… любит. И это любовь – тёплая, дышащая, не сжигающая до пепла.
Из шалаша выходит Эллана. В её руках – веточки. Сухая кора. Она не говорит ничего, просто разводит огонь. Увидев Мэри, кивает – мол, «ты первая».
– Ты всё ещё варишь травы, от кого сейчас защищаемся? – улыбается Мэри.
– Я варю, не для защиты, это бодрящий напиток для нас, – отвечает Эллана. – Это называется забота. Попробуешь?
Мэри хохочет. И в этом смехе – девочка. Та, которой не дали доиграть своё детство.
Ларс открывает глаза, щурится:
– Так шумно с утра… Я думал, сёстры-носительницы магии будут посолиднее.
– Это ты нас с кем-то путаешь, – отвечает Эллана, подкидывая в огонь хвою. – Мы теперь просто две женщины и один… ну, мужчина с прошлым.
Он тянется к чашке:
– С прошлым – зато без претензий.
И они искренне смеются втроём. Не громко. По-настоящему.
Тень нового круга
Это началось с треска. Незначительного. Веточка под ногой – в тот момент, когда Ларс пошёл к реке за водой. Он обернулся. Никого. Только лес.
Но лес стал какой-то… другой.
Птицы молчат. Воздух – плотный. И где-то – звон. Едва уловимый. Как от струны, натянутой слишком сильно.
Ларс смотрит вглубь леса и вдруг чувствует, как холод скользит по позвоночнику. Это не магия. Это живое намерение. Кто-то смотрит.
В лагере Эллана бросает в котёл соль. Слишком много соли. Лицо её хмурится.
– Что-то не так, – говорит она.
Мэри, перебирающая травы, поднимает взгляд:
– А где Ларс?
Ларс вернулся хмурый.
– Кто-то был рядом, – говорит он. – Не животное. Не дух. Живой. Слишком тихий.
Эллана встаёт. Берёт в руки старый оберег.
– Нас нашли.
– Кто? – Мэри тихо.
Эллана смотрит в сторону, где заканчиваются деревья. Где раньше была пустота.
– Те, кого не звали. Те, кто считал себя недопущенными к роду Эллайне.
В это время, из-за стволов, появляется женская фигура. У нее длинная коса до пояса, плащ, расшитый рунами и анти-знаками, но она не их рода. И в её руке – пепел.
– Давно не виделись, сестрички, – говорит она, подходя чуть ближе. – Какое милое счастье вы себе устроили. Жаль, что оно не для всех.
Все как будто замерло. Тишина. Несколько секунд. Или лет.