Евгений Ли
Остаточный цикл и мир Аэтельгард
.
Предисловие:
Аэтельгард – это мир внутри полой сферы, где прогресс одних рождает вечную тень для других. Пока Золотой Небосвод процветает, Нижние Окраины задыхаются от Эфирного Шлама – магических отходов небесного города. Это история Элары, сборщицы лома, чье тело стало фильтром для ядовитой мощи. В мире «славных руин» и шепота «Пустого голоса» ей предстоит взломать код самой реальности. Сможет ли один «никто» разорвать Остаточный цикл и вернуть всем право на чистый вздох?.
Аэтельгард никогда не знал истинного рассвета. Вместо солнца над головами обитателей Дреджа застыл «Золотой Небосвод» – колоссальный диск из слоновой кости и кристалла, чье сияние всегда казалось холодным и высокомерным. Для тех, кто жил внизу, свет был не благословением, а индикатором того, сколько Эфира потребили наверху. Чем ярче сиял центр сферы, тем гуще становился фиолетовый туман в Нижних Окраинах.
Элара поправила кожаную маску-респиратор, чувствуя на губах знакомый привкус озона и горького миндаля. Воздух в Дредже был тяжелым, пропитанным «Эфирным Шламом» – магическими отходами, которые сбрасывали из Небосвода. Сверху это выглядело как сверкающий дождь, но здесь, на земле, Шлам превращался в вязкую, светящуюся пурпурную жидкость, текущую по Осмотическим рекам среди ржавых скелетов заводов.
– Еще один цикл, еще одна горсть медных грошей, – прохрипела она, прислушиваясь к гулу труб.
Она присела у края сточного канала, где бурлила река. Её пальцы, испачканные в масле и копоти, привычно перебирали магический лом. Мир вокруг неё представлял собой ландшафт «славных руин»: обломки древних механизмов, вросшие в плоть земли, и неоновые вывески, мерцающие сквозь смог. Здесь всё имело цену, даже грязь.
Элара вытащила из сумки свой главный инструмент – портативный рунический сумматор. Это был кусок меди, испещренный гравировками, которые она сама подновляла каждую неделю. Чтобы выжить в Дредже, нужно было уметь «программировать» реальность на самом примитивном уровне.
Она коснулась пальцем центральной руны. –
Воздух вокруг её рук
– Давай же, покажи мне, что там… – прошептала она.
Сумматор издал сухой щелчок. Экрана не было, но вибрация металла сообщила ей всё необходимое. Под слоем токсичного ила что-то резонировало. Элара засунула руку в холодную жижу. Боль обожгла кожу – Шлам всегда искал способ проникнуть в кровоток, вызвать ту самую «кристаллизацию легких», от которой медленно умирал её младший брат. Она знала, что её биология уникальна: её тело умело фильтровать этот яд, превращая его в энергию, но цена всегда была психологической.
Элара замерла. Это был «Пустой голос» – галлюцинация, возникающая у тех, кто слишком часто соприкасался с отходами Небосвода. Голос не имел пола, он звучал как эхо в пустом металлическом баке. Она тряхнула головой, отгоняя навязчивый звук, и вытянула из ила предмет.
Это было кольцо. Не из меди или железа, а из странного, матового материала, который поглощал свет фиолетового тумана. На его поверхности не было рун, но Элара чувствовала исходящую от него вибрацию – чистую, ровную, совершенно не похожую на хаотичный шум Шлама.
– Что ты такое? – Элара поднесла находку к глазам.
В этот момент над Дреджем пронесся тяжелый, низкий звук – сигнал Инквизиторов. Сверху, из-за пелены смога, показались прожекторы эфирных планеров. Небосвод проводил очередную «зачистку фильтров».
Элара знала: если её поймают с таким артефактом, её не просто бросят в тюрьму. Её превратят в живую батарею для обеспечения комфорта тех, кто живет под Золотым Небосводом. Она быстро спрятала кольцо в потайной карман куртки и скользнула в тень огромной ржавой турбины.