И в этот самый момент в дверь оглушительно постучали. Не постучали – забарабанили. Настойчиво, сильно, бесцеремонно.
Вася подпрыгнула. Рациональная часть ее мозга, отчаянно борясь с паникой, шептала спасительные слова: «Это розыгрыш. Скрытая камера. Кто-то поставил динамик в углу. Это сложная аниматронная кукла, как в парке развлечений».
Она распахнула дверь.
На пороге стоял мужчина. Низкий, округлый, с розовым лицом и маленькими, бегающими глазками. Он был одет в дешевый синтетический костюм, который трещал по швам.
– Василиса Сергеевна! – радостно взвизгнул он, протягивая потную ладошку. – Геннадий Свинин, агентство недвижимости «Элит-Сруб». Как добрались? Ух, какая погодка, а? Давайте сразу к делу, у меня клиент горит, деньги наличкой, прямо сейчас!
Он буквально втолкнул Васю обратно в дом и, не снимая грязных ботинок, прошел к столу.
– Вот, договорчик! – он с шумом выхватил из папки и шлепнул на стол бумаги. – Типовой! Все чистенько, как слеза младенца! Вы нам этот прекрасный домик и земельку, а мы вам – четыре миллиона рублей! Щедро, согласитесь, для такой-то дыры! Подписывайте вот здесь, и вот здесь, и еще инициалы на каждой страничке.
Василиса, все еще искоса поглядывая на кота (который с невозмутимым видом взобрался на шкаф и притворился чучелом), внезапно почувствовала, как привычная профессиональная злость вытесняет страх. Цифры. Договоры. Юридические формулировки. Это была ее стихия. Это возвращало ее в реальность.
Она взяла договор.
– Четыре миллиона? – ее бровь поползла вверх. – Геннадий, кадастровая стоимость одного только этого участка вдвое выше. – Она быстро, по диагонали, пробежала глазами текст. Пальцы сами находили нужные строки. – Пункт 7.3: «Продавец гарантирует полное отсутствие каких-либо обременений, как-то: залоговых, арендных, а также астральных, инфернальных и прочих, имеющих магический характер»? Это что за бред?
– Шутка юмора! – нервно, слишком громко хохотнул Свинин. У него по лбу, огибая редкие волосы, скатилась капля пота. – Местный колорит, так сказать! Для атмосферы! Подписывайте, Василиса Сергеевна, не тяните. Ну же!
И тут Свинин сделал роковое движение. Он вдруг протянул свою короткую пухлую руку к столу, где среди бумаг стояла тяжелая чугунная печать. Древняя, массивная, ее рукоять была выполнена в форме черепа ворона.
– И печать, печать, конечно, тоже передается вместе с домом! Это же инвентарь!
– Не трогай! – внезапно рявкнул кот со шкафа, и в его голосе прозвучала сталь. – Она не инициирована!
Но было поздно. Пальцы Свинина сомкнулись на холодном металле.
В тот же миг воздух в комнате сгустился, стал тяжелым, как ртуть. Лампочка под потолком замигала и погасла. Единственным источником света стала печать. Она вспыхнула ослепительным, багровым светом, который ударил в глаза. Свинин взвизгнул, как резаный, но не смог разжать пальцы – казалось, раскаленный металл прирос к его руке.
– А-а-а-а! Горячо! Жжется! – заорал риелтор, и его голос начал меняться, булькать.
Его лицо на глазах у Василисы начало оплывать, терять форму. Розовые щеки раздулись, наливаясь красным оттенком. Нос поплыл, сплющился и вытянулся вперед, превращаясь в розовый пятачок. Глаза, и без того маленькие, налились кровью и злобой. Уши вытянулись и заострились. Костюм с оглушительным треском лопнул на спине, обнажая щетинистую, покрытую жесткой шерстью кожу.
– Хрю! – вырвалось из его глотки. – Отдай! Это моя земля! Моя! Желуди! Тьфу, то есть деньги! Мои деньги!
Василиса, лишившись дара речи, вжалась в стену. На ее глазах человек, риелтор Геннадий Свинин, превращался в огромную, жирную, разъяренную свинью, лишь отдаленно напоминающую человека, облаченную в лохмотья дорогого пиджака.
– Оборотное зелье, видать, просроченное, или дозировку не рассчитал, – с брезгливым отвращением прокомментировал кот со шкафа. – Я же говорил, Свинин – это не просто фамилия. Он из клана Перевертышей. Мелкие, пакостные твари. Они давно на это место зуб точат.
Свинья-риелтор, неуклюже встав на задние лапы (которые теперь были копытами), с утробным ревом бросилась прямо на Васю.