Лестрейд шевельнулся: предательски скрипнул стул.
– Вскрытие проводилось?
– Нет, сэр. Тело полковника находится в покойницкой.
– Благодарю вас, мисс. И, кстати… – Инспектор сделал паузу. – Вы не назвали причину смерти полковника Картера.
– Разве?.. – Её пальцы нервно затеребили край передника. – Я полагаю, он умер от удара по затылку чем-то тяжёлым.
Лестрейд недоверчиво прищурился.
– Сзади?
– Именно так, сэр.
– Вы сказали, он лежал на спине… Как вы можете это объяснить?
– Не знаю, сэр.
– Вам не попалось на глаза возможное орудие убийства?
– Нет, инспектор… Я его и не искала.
– После… Уборка в палате проводилась?
– В палате – да, в закутке полковника – нет.
Лестрейд встал, опираясь ладонями на стол.
– Боюсь, придётся вас ещё раз побеспокоить. А пока проводите меня, пожалуйста, в палату номер четыре.
2 февраля 1903 года. Утро
Когда они вышли в коридор, их догнал резкий, дребезжащий звон колокольчика. Из настежь открытой на кухню двери тянуло подгоревшим молоком и чем-то кислым.
– Здесь, сэр, палата для господ офицеров.
В просторном помещении с высокими потолками бросались в глаза гипсовые ангелы в потолочных углах, блестел натёртый паркет. Три аккуратно заправленные кровати стояли вдоль левой стены, две – у правой.
Лестрейд остановился, оглядывая прикроватные тумбочки: настольные лампы на каждой, с десяток выстроенных в каре оловянных солдатиков на первой справа и растрёпанная книга.
– Расскажите, мисс, где чьи кровати.
– У двери с солдатиками лейтенанта Слоана. По ту сторону окна – капитана Мортона. На его тумбочке – курительная трубка и томик Киплинга. Слева – сержанта Йейтса.
На идеально натянутом одеяле покоился, застёгнутый на все пуговицы, китель с нашивками и туго скрученный кожаный ремень с надраенной латунной бляхой и надписью: «Dieu et mon droit» (фр. – «Бог и моё право»).
– Где кровать капеллана Теннанта? – спросил Лестрейд.
– Третья, возле ширмы, где Библия на стуле…
Инспектор кивнул и прошёл за высокую раскладную деревянную ширму с картинками на пасторальные темы. Окно было закрыто, шторы раздвинуты. Ни на сброшенном на пол одеяле, ни на смятой простыне крови не было. Коричневое запёкшееся пятно на подушке не было смазанным. Сестра сказала правду: тело не перемещали.
Лестрейд присел на корточки, заглянул под кровать. Провёл пальцем по полу. Прошёл к окну – убедился, что рама закрыта на внутреннюю задвижку. На подоконнике – ни следов, ни отпечатков.
Если Картер стоял… лицом к окну… после удара упал бы навзничь, и на одеяле была бы кровь.
Если сидел, то упал бы на бок и… убийце оставалось только занести его ноги и выровнять голову. Зачем?