Монах внезапно загрустил и, склонив голову набок, по-птичьи покосился на меня одним глазом.
– В Святую инквизицию поступил донос, что ты, Альтамир-и-Кривеа, занимаясь колдовством и чёрной магией, создал беспризорного гомункулюса15, который третьего дня у общественного фонтана, на базарной площади, попытался обесчестить дочь Эспартера, уважаемого мастера ремесленного цеха шорников.
Монах повернул голову и с любопытством посмотрел на меня обоими глазами сразу. Я потерял дар речи. И половины сказанного хватило, чтобы уже послезавтра взойти на костёр.
– Три дня следствие вело тайное наблюдение за тобой и твоим домом, но ничего предосудительного установлено не было. Потому было решено провести превентивную беседу с младшим отпрыском столь уважаемого в наших краях семейства. Мы осведомлены, что, делая лекарство для скота, ты применяешь, скажем так, не только растения. Более того, мы готовы закрыть глаза на то, что ты непонятно зачем делаешь посуду из расплавленного песка, называемого стеклом. И хотя твои изделия никто не покупает (и это не мудрено из-за их хрупкости), однако на тебя уже поступило несколько доносов от мастеров литейного и гончарного цехов.
Напоминание о доносах вернуло монаху игривое настроение.
– Мы даже готовы приостановить следствие, ибо, в отличие от необразованного Эспартера, прекрасно знаем, что ты не мог сотворить гомункулюса.
Францисканец замолчал и поднял вверх указательный палец. – И я разрешаю тебе спросить: «Почему?»
– Почему? – тупо повторил я.
– Не знаешь, не знаешь, не знаешь! – весело повторил монах и, вскочив с табурета, неожиданно резво оббежал вокруг стола. Потеряв дар речи, я без сил опустился в единственное кресло. Инквизитор резко остановился и рухнул локтями на стол прямо передо мной.
Ледяные мурашки побежали по спине: мне почудилось, что я смотрю в вертикальные зрачки огромной змеи. Он приблизил свою голову к моей так близко, что я почувствовал его горячее дыхание и затхлый запах слипшихся волос.
– А не мог ты сделать гомункулюса потому, что у тебя нет вот этого, – францисканец ловко выудил откуда-то из складок сутаны предмет, оказавшийся небольшим фолиантом16, выполненным в виде книги, составленной из листов пергамента17, скреплённых позеленевшими медными кольцами по левому краю.
– Смотри! – инквизитор стукнул костяшками согнутых пальцев по титульному листу. – Вот изображение двойной звезды Мицар-аль-Кар18. Тут я тебе могу помочь, поскольку ещё не успел позабыть древнегреческий… – монах хихикнул. – Книга написана Зосимой из Панополиса19. Тебе это имя не ведомо, а между тем так звали одного очень умного грека, жившего более тысячи лет назад в Александрии египетской. В этом трактате он описал некоторые из своих опытов, и, несмотря на то что заумный грек использовал языческие аллегории, понять текст не мудрено, но для того чтобы повторить эксперименты, нужно быть хорошим алхимиком20. А мы хотим предоставить тебе возможность доказать свою невиновность…
– Стража! – громко крикнул францисканец, и солдаты алькальда заново ввалились в мой дом.
II. Тайна мудреца Зосимы
Что же было раньше – монахи или корчма?..
Более трёх лет я добросовестно трудился в небольшом францисканском монастыре неподалёку от Сарагосы21. И каждый год в один и тот же злосчастный день зачитывалось решение о переносе ордалии22 на следующий год…
В течение первых шести месяцев мне удалось расшифровать только первую часть книги, где описывались опыты по получению драгоценных металлов из меди и свинца с помощью философского камня. Через два года напряжённых трудов мне удалось покрывать медные монеты золотой амальгамой23. Но монахов это не устраивало. Стоило потереть такую деньгу или какое-то время поносить её в кармане, как тут же обнаруживалась подделка.
Но наступил День Славы Господней! Через три года мне удалось превратить неблагородные металлы в полновесное и чистое золото Я не стану описывать все детали сложного процесса, упомяну лишь, что в качестве исходных материалов я брал ртуть и свинец. Первая партия составила пятьдесят монет. Радости монахов не было предела, как, впрочем, и их жадности. Они не ограничились только пересчётом и взвешиванием дублонов24. Ссылаясь на волю Господа и приказ свыше, они обыскали не только все складки моего платья, но и тщательно проверили все естественные отверстия моего тела. Но бдительные охранники забыли о главном. Мне не было нужды что-либо воровать и прятать, поскольку бесценные знания хранились в моей голове. Теперь в любое время и в любом месте я мог произвести необходимое мне количество золота. В ту же ночь я бежал, но об этом в своё время…