Геннадий Есин
Теория Дарвина (Исторический детектив)
Понедельник, 25 февраля 1901 года. 08:11. Кембридж. Гостиница «The University Arms Hotel», Реджент-стрит
Инспектор Лестрейд прибыл в Кембридж неофициально. Накануне в Министерство внутренних дел поступил конфиденциальный запрос от сэра Эдмунда Фэрчайлда, барона Монтегю, ко всем своим достоинствам и регалиям присовокупившим ещё и должность советника министра внутренних дел.
Увлекающийся новейшими научными теориями, барон Монтегю пригласил министра Чарльза Ритчи в Кембридж осмотреть уникальную коллекцию френологических масок в Музее археологии. В письме барон с энтузиазмом подчёркивал, что френология стремительно набирает популярность и, наряду с дактилоскопией и теорией Чезаре Ломброзо, может революционно изменить подходы британской полиции к расследованию преступлений.
Министр, человек старой закалки и весьма консервативных взглядов, на роль заинтересованного эксперта выбрал инспектора Скотленд-Ярда Джорджа Лестрейда. Инспектор не испытывал интереса к френологии и иным «научным новшествам», которые по его мнению, отвлекали от старой доброй полицейской работы: опроса свидетелей, поиска улик и выстраивания убедительной цепочки доказательств. Однако поездка в Кембридж сулила отвлечение от наскучившей полицейской рутины и лондонского однообразия.
Утро двадцать пятого февраля Лестрейд, устроившись в глубоком кожаном кресле, начал с крепкого чая без молока и свежей «Таймс». Кроме него в фойе курили два джентльмена в безупречных твидовых костюмах, громко обсуждавших политические перспективы Британской империи в связи с восшествием на престол Эдуарда VII.
Около восьми утра в холле пронзительно затрезвонил телефон – новомодное и, по мнению Лестрейда, крайне назойливое изобретение – администратор поклонился и пригласил в аппаратную комнату именно его.
– С позволения барона Монтегю, говорит Артур Пенроуз… – в телефонном динамике звучал молодой, взволнованный голос. – Дело жизни и смерти. Точнее, уже смерти. Профессор Вэнбрук мёртв. Библиотека Кембриджского университета. Архив Дарвина.
Лестрейд медленно повесил трубку на рычаг, не спеша вернулся к столику и сделал глоток чая. Затем он поднялся в номер, надел тяжёлое шерстяное пальто, модный котелок, натянул перчатки и решительно направился к месту происшествия.
Понедельник, 25 февраля. 09:17. Библиотека Кембриджского университета
Утренний Кембридж пребывал в полудреме, закутавшись в плотное одеяло февральского тумана. Колокола церкви Святой Марии недавно отзвонили четверть девятого. На углу Трампингтон-стрит газетчик выкрикивал заголовки утренних газет. На улицах появились студенты, булочники выкладывали свежую выпечку. Извозчики занимали свои места на стоянке, покрикивая на застоявшихся за ночь лошадей.
Первый в очереди возница дремал на козлах, накрывшись потрёпанным длинным шарфом, пока его лошадь, лениво переступая копытами, выдыхала облачка пара.
Фонари ещё горели. Их неровный свет подрагивал в высоких арочных окнах зданий, будто огни свечей в капелле Святого Георгия во время недавних похорон королевы.
Продрогший Лестрейд ускорил шаг. Он шёл по влажной мостовой, обходя редкие лужицы и голубей, не переживших столкновений с омнибусами – предвестниками технического прогресса.
Слева проступали башни Кингс-Колледжа, справа строгие готические арки библиотеки Тринити-Колледжа. Впереди из серой дымки медленно проявлялся силуэт университетской библиотеки, схожий со средневековым замком.
Инспектор невольно поёжился от пробравшей его промозглой сырости. Он уже давно заметил, что смерть приносила ощущение холода.
Лестрейд пересёк Кингс-Парейд и из тумана перед ним вырос массивный готический фасад библиотеки. Инспектор поднялся по истёртым каменным ступеням, предъявил сторожу полицейский жетон и был немедленно препровождён в крыло, где располагался архив.
Там Лестрейда поджидал молодой человек, чьё лицо было бледнее меловых скал Дувра. Это и был звонивший в гостиницу младший библиотекарь. Он нервно теребил правую манжету и заговорил сбивчивым шёпотом.