– Я ничего не трогал. Как только его увидел сразу же позвонил.
Помещение архива было небольшим, с высоким сводчатым потолком и узкими окнами, сквозь которые едва проходил утренний свет. Вдоль стен протянулись стеллажи, уставленные кожаными фолиантами и рядами запыленных картонных коробок. Воздух в помещении был тяжёлый, настоянный на вековой пыли, сыром известняке и горелом угле из нетопленного камина.
– Вы нашли труп? – спросил Лестрейд, следуя за Пенроузом по узкому проходу между стеллажами.
– Нет, сэр… тело нашёл сторож. Сразу как открыл читальный зал.
– Когда это произошло?
– Часов у сторожа нет, но ко мне он пришёл около семи тридцати. От библиотеки до моей квартиры минут десять хода.
– Значит около семи пятнадцати… Расскажите о покойном и напомните его имя.
– Профессор Эдмунд Вэнбрук, выдающийся палеонтолог, археолог и антрополог. Один из учеников Чарльза Дарвина, работал с ним в Даун-хаусе в семидесятых.
– Что ещё? – поощрил Лестрейд словоохотливого клерка.
– Мистер Вэнбрук вернулся в Кембридж около года назад и по специальному разрешению Совета попечителей получил доступ к архивам Чарльза Дарвина. Профессор предпочитал работать в одиночестве: нередко оставался один после закрытия библиотеки. Так было и в этот раз. В субботу после восьми вечера сторож запер его снаружи и ушёл.
–У Вэнбрука были свои ключи?
– Да, сэр. Председатель Совета попечителей, сэр Эдмунд Фэрчайлд, доверял профеммору безоговорочно.
За массивным дубовым столом, возле потухшей керосиновой лампы, сидел мёртвый человек. Его поза была обманчиво безмятежной: левая рука висела вдоль тела, голова покоилась на правой руке, лежащей на столе. Издали казалось, что учёный задремал.
Инспектор медленно вытащил из-под согнутой руки покойника верхний лист. Буквы соседних слов цеплялись друг за друга. Внизу, под написанным, стояла чёткая и на удивление разборчивая подпись:
Инспектор прошёл к ближайшему стрельчатому окну и с трудом, разбирая слова, медленно прочитал вслух:
– А скажите, мистер… – произнёс Лестрейд, поднимая глаза на библиотекаря. – Кто ещё, кроме профессора, имел доступ к личным записям мистера Дарвина?
Младший библиотекарь энергично замотал головой:
– Здесь никто, сэр. Абсолютно никто. Ни я, ни кто другой. Документы мог брать только профессор. А вообще, кроме Вэнбрука, доступ к архиву Дарвина имеют ещё и утверждённые хранители наследия.
– И сколько их таких хранителей?
– Четверо, сэр. Из Оксфорда, Сорбонны, Вены и один – из Ватикана.
– Из Ватикана? – удивился Лестрейд.
– Да, сэр. Монсеньор кардинал Грисальди. Один из хранителей «Index Librorum Prohibitorum».
– А что это значит на нормальном языке?
– «Список запрещённых книг», сэр. Туда вносятся труды вредные для веры и морали. Они никогда не будут опубликованы. Список переплетён в чёрную кожу и надёжно укрыт от чужих глаз.
– Вам известен даже цвет кожи? – удивился Лестрейд.
Молодой человек потерянно замолчал.
– Кстати, о секретах! – сменил тему инспектор. – Вы позаботились вызвать коронера или врача?
– Сэр Эдмунд… то есть Председатель совета… Он дал прямое указание телефонировать вам, мистер Лестрейд.
– Да уж… – вздохнул инспектор. – Простите, я не расслышал ваше имя.