Геннадий Есин – Теория Дарвина (Исторический детектив) (страница 3)

– Младший библиотекарь Артур Пенроуз, сэр.

– Так вот, мистер Пенроуз, – тон Лестрейда стал жёстче, – если вы и дальше по каждому пустяку будете ждать указаний от милордов, то никогда не станете ни старшим, ни даже просто библиотекарем.

– У кого ещё есть ключи от читального зала?

– У сторожа.

– Ещё вопрос, мистер Пенроуз, у профессора Вэнбрука были враги?

– Что вы, сэр, нет! Он был, безусловно, фанатиком, но исключительно для пользы науки. Всегда что-то искал.

– И нашёл свою смерть, – мрачно заключил Лестрейд. – А теперь идите, вызывайте доктора и коронера, мой исполнительный Пенроуз. И никого сюда не впускайте.

Когда библиотекарь уже подходил к выходу, инспектор снова остановил его:

– Постойте.

Пенроуз обернулся. Лестрейд указал на выдвинутый ящик архивного шкафа. В правом верхнем углу масляной краской был нанесён трафарет «16В». Над металлической ручкой в ячейку была вставлена картонная карточка с надписью на двух языках: «Non divulgandum – Не разглашать». Ящик был пуст. В нём не было ничего кроме бумажной пыли.

– В нашей библиотеке хранится почти все документы, так или иначе связанные с Чарльзом Дарвином, а это около девяноста тысяч страниц. Рукописи, заметки, личные письма…

– Пенроуз! – прервал его инспектор, теряя терпение. – Я хотел бы знать, что лежало именно здесь, в этом конкретном ящике.

Библиотекарь несмело кашлянул.

– Исключительно бумаги профессора Вэнбрука: вырезки из газет, письма, фотографические карточки, эскизы, зарисовки. Профессор утверждал, что они кардинально изменят представления о древней истории и не только о ней.

Историческое отступление: 14 июня 1879 года. Отрывок из неуничтоженного письма Чарльза Дарвина Огюсту Мариетту, главе Египетской службы древностей

«Если фрагмент челюстной дуги, найденный вами при работах в Саккаре, на западной стороне пирамиды Джосера, подлинный, то я буду поставлен перед печальной необходимостью признать, что моя «Теория происхождении видов» – не более чем краткое вступление к принципиально иному летописанию истории человечества. Зарисованный вами фрагмент не может принадлежать ни современному человеку, ни представителям известных ныне видов приматов.

P. S. Дорогой Огюст, убедительно прошу вас сжечь это письмо по прочтении, ибо боюсь не за вас и уж менее за себя. Я опасаюсь исключительно за спокойствие умов. Представьте, что может произойти, если выяснится, что современное здание научного знания является невольным заблуждением и выстроено не на твёрдой почве собранных мною фактов, а на зыбучем песке неверных гипотез и ошибочных предположений».

Понедельник, 25 февраля 1901 года. 09:50. Библиотека Кембриджского университета. Помещение архива

– Я вызвал доктора Харрингтона, преподавателя медицины нашего колледжа. Он живёт неподалёку, – отрапортовал вернувшийся Пенроуз. – Мне остаться, сэр?

– Да… Если вам больше нечем заняться, – обронил Лестрейд.

Пенроуз густо покраснел и вышел из зала.

Минут через пять дубовая дверь натужно заскрипела, и вошёл мужчина лет сорока пяти в твидовом пальто, с видавшим виды медицинским саквояжем в правой руке. Доктор был невысок, свеж и настолько кругл, что напомнил Лестрейду воздушный шарик, накрепко привязанный к ручке своего саквояжа, наверное, чтобы не улетел.

– Морис Харрингтон, – представился он бодро, почти весело. – Младший профессор анатомии. Вы, полагаю, инспектор Лестрейд из Скотленд-Ярда?

– Совершенно верно, доктор.

Медик подошёл к телу, поставил саквояж на пол, отщёлкнул замок, но ничего оттуда не достал. Профессиональными, быстрыми движениями приподнял веко покойного, обхватил холодное запястье и приложил палец к сонной артерии.

– Следы борьбы отсутствуют. Поза совершенно естественная. Пальцы расслаблены. В помещении прохладно, и трупное окоченение продлилось достаточно долго. Предварительный вердикт – сердечный приступ.

Доктор сделал паузу и продолжил. – На фоне физического и умственного перенапряжения. Не исключено, в сочетании с бессонницей, злоупотреблением никотином и иными возбуждающими средствами.

Лестрейд подумал, что в Лондоне подобный осмотр занял бы у полицейского врача намного больше времени. Здесь всё решилось на удивление быстро.