– Зарзанд! – радостно воскликнула и протянула к фамильяру подруги руки. – Как ты меня нашёл, умничка? – зверёк довольно щурился, пока я чесала его макушку. От наслаждения он даже расправил свои перепончатые крылышки, совершенно забыв, зачем его послала хозяйка.
А мне было просто приятно хотя бы на секунду почувствовать связь с родными людьми. Вернув себе женский облик, созданный для Лиама Торна, я практически почувствовала себя дома. Но долго так стоять было нельзя. Солнце постепенно спускалось к горизонту, окрашивая всё вокруг в оранжевые оттенки.
– Что случилось, малыш?
Фамильяр Талии издал едва различимый писк и поднялся в воздух, демонстрируя лапку, к которой была привязана записка.
«Скажи, где ты».
– Ох, – зарывшись пальцами в волосы, я огляделась по сторонам. – Где бы бумагу взять? Точно, кабинет! Думаю, Торн не обеднеет, если я стащу у него листок и ручку. Будь здесь, Зар.
Быстро накарябав ответ металлическим наконечником, я потрясла листком, дожидаясь, пока тот высохнет. К своему адресу я ещё добавила просьбу о встрече с Келлером. Нужно было выбрать какое-нибудь необычное место. Торн, конечно, сразу догадается, к кому я бегала, однако хотя бы его верные псы будут сбиты с толку. Что-то мне подсказывает, что он ни с кем не делится фактом моего присутствия в этом доме. Вернее, подробностями этого самого присутствия.
– Держи, – отдала малышку свёрнутое в трубочку послание. – И напомни Талии, что вам нужно где-нибудь скрыться, хорошо?
Зарзанд пискнул и вылетел в форточку.
А я снова осталась наедине с собой.
Даже после такой незначительной весточки от родных на душе стало тоскливо. Лия точно отправила Зара сразу же, как мы с дознавателем покинули трущобы, иначе бы фамильяр не оказался бы здесь так быстро. Готова поспорить, они даже не начали смотреть места, где можно было бы на время скрыться.
Как я и говорила, дети трущоб никогда не объединяются. Если только ради наживы, чтобы разбежаться сразу, как закончат дело. Поэтому Неуловимый Джо так тщательно скрывался, а Талия практически не выходила из своей комнаты, когда к Келлеру приходили посетители. Все мы рано или поздно становимся чьей-то слабостью, если формируем привязанности, но людям, помнящим о том, что такое семья, очень сложно контролировать подобные порывы.
Собственной смерти не боялся никто. Некоторые её даже жаждали. Тем страшнее были люди, имеющие близких – стоит забрать их единственный сдерживающий фактор, и они станут неуправляемы ни на одном из уровней.
Пребывая в задумчивости, я не сразу заметила одинокую фигуру, медленно шедшую по улице. В осанке и привычке высоко держать голову легко узнавался Лиам Торн. Похоже, он закончил общение с Робертом гораздо раньше, чем я предполагала, тьма ещё не успела опуститься на город.
Хлопнула входная дверь, а я впервые не знала, что делать. Остаться в комнате? Спуститься?
Все мои сомнения развеял деликатный стук в дверь.
– Войдите! – крикнула достаточно громко для того, чтобы с той стороны меня услышали.
Менталист спокойно открыл дверь и сообщил:
– Собирайся, пойдём ужинать.
При упоминании еды живот заурчал, мне оставалось лишь надеяться, что мужчина этого не услышал.
– Благодарю, я не голодна.
– Раз уж мы не договорились о денежной оплате, то питание и крыша над головой обеспечиваются из моего кармана. Ты мне нужна полной сил и готовой к работе. Считаешь, что сможешь долго продержаться и не свалиться в голодный обморок? К тому же сильно сомневаюсь, что иллюзионисту проще работать на пустой желудок.
Больше всего раздражало, что Торн мастерски тыкал меня носом в мои же упущения, как нашкодившего котёнка. Вроде бы и деликатно, но в то же время с позиции «сверху».
Так было всегда, и казалось, что ситуация никогда не изменится.
– Хорошо.
– Рекомендую тебе надеть платье, сегодня достаточно зевак, любовавшихся женщиной в штанах.
– Так пойдёт? – хмыкнула, щёлкнув пальцами. – Извини, парадных нарядов не имею.
Теперь на мне красовалось простое платье с закрытым воротом. Обычно я не меняла одежду, никогда не нравился этот тип иллюзии. Приходилось хорошо контролировать себя, чтобы ткань изламывалась естественно. С рубашками и штанами было проще.