— Такая сойдет?
Лайма оглядывает комнату.
— Теперь здесь чисто.
Тим садится на подоконник, свесив ноги. Крылья его некрасиво топорщатся за спиной, перья торчат в разные стороны. Он этого не видит, но Лайма замечает и думает: «А ведь ему всё равно. Он даже не стесняется уже».
— Интересно, кто будет? — говорит Тим.
Лайма моет руки в тазу — вода холодная, пальцы краснеют.
— Скоро узнаем.
— Ну да, — Тим вздыхает.
Он трогает свои крылья. Перебирает перья — кривые, редкие, кое-где просвечивает кожа. Лайма отворачивается. Неловко смотреть. Вета садится рядом с ним на подоконник. Серебристые крылья красиво ложатся на плечи, кончики перьев свисают вниз.
Слышно, как внизу Сана ходит по гостиной — половицы скрипят мерно, туда-сюда. Вета встаёт, отряхивает юбку. Крылья расправляются и снова складываются — нервное движение.
— Надо обед готовить. Новенького кормить чем-то надо.
Идёт к двери, но останавливается оборачиваясь.
— Тим.
— А?
— Сходи на рынок. Возьми что-нибудь... вкусное. У тебя деньги есть?
— Есть немного. С прошлой недели осталось.
— Хорошо, а Лайма, со мной на кухню.
В гостиной Сана сидит с чашкой чая. Гостиная большая, но уютная. Кресла старые, продавленные, с вытертыми подлокотниками. Диван у стены — на нём спят, когда холодно, потому что тепловая плита рядом. Плита гудит мягко, оранжевый свет разливается по полу. На стенах фотографии — чёрно-белые, старые. Люди с крыльями. Многие уже ушли. Сана смотрит на них, помешивая чай ложкой. Лайма заходит, садится рядом.
— Сана. Ты знаешь, кто появится?
Сана молчит долго.
— Скорее всего мальчик, но не говори другим, ладно?
Лайма смотрит в окно. Там уже почти день, солнце поднялось, тени стали короткими.
К обеду все собираются в столовой. Тим пришёл с рынка — притащил свёрток, замотанный в тряпицу. Разворачивает на столе: сыр, жёлтый, с дырочками. Хлеб свежий, корка хрустит. Яблоки красные, натёртые до блеска — Тим их об одежду, наверное, вытирал. И маленькая банка мёда. Вета смотрит на это богатство, открывает рот
— Откуда у тебя столько денег?
Тим отводит глаза.
— Новенький же. Надо встретить подобающе!
Вета молчит долго. Подходит и обнимает его. Тим сначала замирает, несмело кладёт руку ей на плечо.
— Ладно, — говорит Вета в его плечо. — Мы справимся!
Ист сидит у окна, как всегда. Смотрит на дорогу. Крылья сложены плотно, даже не шевелятся. Лайма раскладывает тарелки. Фарфоровые, старые, с трещинками и потёртостями. Их много — на всех. Хотя едоков всего пятеро. Стол накрыт. Суп в большой миске, дымится. Хлеб на доске, нарезан ломтями. Сыр отдельно, яблоки горкой, мёд в плошке.
Вета нервничает, теребит край фартука. Крылья её подрагивают — часто-часто. Тим ёрзает на стуле, отчего он скрипит. Лайма смотрит в одну точку на стене. Ист смотрит в окно. Сана сидит во главе стола спокойно. Чашка чая в руках, пар поднимается.