Я замер. Даже дыхание остановилось. Это было не просто несчастье, не случайность. Взгляд мой скользнул к тяжёлому канату, свисающему от колокола: он был оборван, конец его лежал рядом с телом.
– Господи милостивый… – прошептала мисс Паркс, прижимая ладонь к губам и крестясь поспешно, так, что пальцы сбивались. – Неужели она повесилась…
Я не ответил. Грудь жгло странное чувство: смесь священного долга, страха и холодного предчувствия, что в Йорке меня ждёт вовсе не спокойная служба викария.
Прошел час, наполненный тревожной суетой. Прибывшие полицейские в серых плащах и мокрых от дождя шляпах деловито переговаривались между собой, словно находились на базарной площади, а не в святом месте. Они осторожно подняли тело бедной леди Шейлы, завернули в плотное покрывало и вынесли вниз, оставив после себя лишь влажные следы сапог и горький запах карболки, которой сбрызнули пол.
Колокольня вновь погрузилась в тишину. Только капли дождя пробивались сквозь трещины в оконных рамах и ритмично падали на камень. Я остался один.
Трудно было поверить, что знатная дама, известная своими благотворительными ужинами и вечной улыбкой на балу, сама наложила на себя руки. Да ещё здесь, в холодной, сырой колокольне. Что привело её на эту лестницу, вдали от прислуги, друзей, от привычного комфорта?
Я присел на корточки у места, где покоилась Шейла. Каменный пол был испачкан тёмным пятном – не кровь, скорее влага, которую тело вобрало и оставило после себя. Несколько жемчужин так и остались рассыпаны у колокольного каната. Я поднял одну: холодная, гладкая, но странно треснувшая, будто кто-то с силой наступил на неё каблуком.
Канат свисал сверху, оборванный. Конец его был разлохмачен, как если бы его рвали руками или тупым ножом. И всё же… самоубийца вряд ли стал бы тратить силы, чтобы так неуклюже порвать прочное волокно.
На каменной стене, чуть в стороне от тела, я заметил потёртое пятно, словно кто-то в отчаянии или борьбе опёрся ладонью, оставив след влажной кожи. Чуть выше – глубокая царапина, выведенная чем-то острым. Не похоже на случайность.
Я обвёл взглядом пространство. Вся колокольня, казалось, дышала сыростью и тенью, но чем дольше я смотрел, тем сильнее росло ощущение, что здесь кто-то ещё был. И этот кто-то не хотел, чтобы его нашли.
Я невольно прошептал вслух:
– Нет… Леди Шейла не могла прийти сюда одна.
Я спустился вниз, шаги мои гулко отдавались по каменной лестнице. У подножия колокольни меня встретила мисс Паркс, всё ещё взволнованная, но старавшаяся держать себя в руках. На её щёках проступили красные пятна, а пальцы теребили подол рясы.
– Мисс Паркс, – обратился я к ней ровно, стараясь не показывать собственных сомнений, – дайте мне адрес леди Шейлы. Мне необходимо навестить её дом.
Она вскинула на меня глаза, полные непонимания, но всё же послушно произнесла:
– Бейли-стрит, особняк под номером двадцать шесть, святой отец. Там живёт её семья… то есть… жила.
Я кивнул, поблагодарил, натянул верхнюю одежду и направился к выходу. На улице дождь не унимался. Тёмные лужи блестели в свете редких фонарей, а в тумане угадывались силуэты людей. Возле церкви ещё стояли полицейские. Они курили, пряча папиросы в ладонях от ветра. Казалось, их мало заботило происшедшее.
Я подошёл ближе, поправив перчатки и расправив воротник пальто:
– Господа, – произнёс я твёрдо, – я сам отправлюсь в дом леди Шейлы и займусь организацией её похорон.
Один из них, долговязый мужчина с бледным лицом и усами, лениво взглянул на меня и хмыкнул:
– Делайте что хотите, отец. Нам-то что? Женщина покончила с собой – конец истории.
Второй, моложе, махнул рукой, будто отгонял назойливую муху:
– Верно. Вон хоть и богатая была, а толку? Сама решила судьбу. Мы своё дело сделали.
Я ощутил, как во мне вскипает негодование, но лишь холодно поклонил голову и отошёл. Их равнодушие казалось не просто грубым – оно было оскорблением самой памяти о женщине, которую, быть может, убили.
Торопливо раскрыл зонт и сделал шаг в дождь. Сырое утро Йорка встретило меня шумом копыт на мостовой и карканьем ворон, сидевших на крышах. Впереди ждала Бейли-стрит и дом, в стенах которого могли скрываться ответы.