– Чёрт возьми… – выдохнул он, медленно отводя взгляд. – Действительно… это больше не похоже на самоубийство. Кто-то явно лишил бедняжку жизни.
Я кивнул, сдержанно удовлетворенный, что смог донести мысль. Полицейский продолжил:
– Нам нужен эксперт. Доктор Освальд Гримсби. Он обладает… особым зрением для подобных случаев. Я отправлю за ним. Если он так же… впечатлителен, как и вы, возможно, он увидит то, что мы не замечаем.
Я коротко кивнул, словно соглашаясь с неизбежностью. Наконец устало выдохнул, чувствуя, как напряжение немного спало. Первый шаг был сделан: теперь дело уже перестало быть обычным самоубийством.
– Хорошо, – сказал я, поворачиваясь к полицейскому. – Сообщите доктору, чтобы приехал как можно скорее. И прошу, чтобы никто из посторонних пока сюда не заходил.
Полицейский кивнул и направился в свой кабинет, а я снова подошёл к телу Шейлы, всматриваясь в каждую деталь. Внутри меня росло ощущение, что тайна, скрытая в её смерти, вот-вот откроется.
На следующее утро я снова оказался в церкви. Сквозь высокие витражи пробивался бледный свет – редкие лучи солнца едва касались каменного пола, играя красными и синими отблесками. Влажный холод ещё держался в стенах, словно ночь не желала отпускать храм из своих объятий.
Я опустился на колени перед алтарём. Моя сутана чуть задела холодный камень, и я переплёл пальцы в молитве. Вчерашний день гудел в голове, как непрерывный звон колокола: лицо Шейлы, её раны, пустой взгляд и тревожное согласие полицейского. Но здесь, у алтаря, я пытался найти покой – тишину, в которой Бог, если Он захочет, подаст знак.
Слова молитвы шли сами собой, привычным ритмом, а мысли всё равно возвращались к покойной. Я ловил себя на том, что прошу не только о её душе, но и о том, чтобы мне хватило сил разобраться в этом деле.
– Господи Всемилостивый, к Тебе возношу молитву о душе рабы Твоей, леди Шейлы. Прими её в объятия Света, где нет боли, нет скорби и нет слёз. Очисти её сердце от земных тревог и прегрешений, даруй покой вечный и мир, что выше всякого понимания. Мы – лишь странники на этой земле, но в Тебе – начало и конец пути. Не оставь нас в сомнении и мраке, дай силы тем, кто остался жить, чтобы они несли свет и истину. Господи, пусть смерть её не станет тщетной, но обернётся свидетельством Твоей правды. Да будет воля Твоя, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.
Запах воска смешивался с лёгким ароматом ладана, а где-то в глубине церкви скрипнула скамья – будто здание жило своей тайной жизнью. Я поднял глаза на распятие, и на мгновение мне показалось, что Христос смотрит на меня не с вечным прощением, а с испытующей строгостью.
Я тихо выдохнул и продолжил молиться, ощущая, что впереди меня ждёт день, полный открытий и, возможно, новых испытаний.
Тяжёлая дубовая дверь церкви распахнулась с гулким скрипом, и звук эхом прокатился по пустынным сводам, от неожиданности я обернулся. Внутрь шагнул высокий мужчина, весь в сером: строгий костюм, длинное пальто до колен, цилиндр на голове того же тона. На первый взгляд – джентльмен из высшего общества, но стоило задержать на нём взгляд дольше, как иллюзия распадалась. Его волосы, бледно-золотистые, с неестественным блеском, торчали в разные стороны, будто он часами копался в книгах или приборах и совершенно забыл о гребне. На воротничке белой рубашки виднелось крошечное пятно чернил. В правой руке он держал трость с резным навершием в виде змеи, пожирающей собственный хвост. Металл поблёскивал тусклым серебром, и от этого символа веяло чем-то тревожным, чем-то до боли знакомым.
Когда он приблизился, я заметил, что его глаза – ярко-голубые, очень светлые, с цепкой, почти болезненной внимательностью. Он смотрел так, словно видит не человека, а объект для изучения.
Сняв цилиндр, мужчина слегка поклонился, и голос его оказался неожиданно мягким, с лёгкой хрипотцой:
– Это вы… новый священник?
Я опустил молитвенник, не спеша ответил:
– Да. Викарий Вейл.
Незнакомец чуть дернул уголком губ – не улыбка, скорее жест какой-то внутренней насмешки – и произнёс:
– Доктор Освальд Гримсби. Медицинский эксперт при полицейском управлении. – Он говорил быстро, чуть нараспев, будто спешил, но каждое слово выговаривал отчётливо. – И, признаюсь, был крайне заинтригован, когда мне сообщили о вашем интересе к телу леди Шейлы.