Через несколько часов Освальд был бодр и весел, словно прошедшие три дня бессознательного сна вообще не существовали. Его глаза блестели живостью, а улыбка легко скользила по лицу. Мы уселись на диван в гостиной.
Сначала он с интересом оглядывал дом, слегка приподнимая брови:
– Какая красота… у такого святого отца, как вы, дом должен быть… – он сделал паузу, улыбнувшись с лёгкой насмешкой.
Я лишь кивнул, слегка улыбаясь в ответ, но его взгляд быстро вернулся к серьёзной теме. Он опустил глаза, сжимая руки на коленях, и заговорил ровным, тихим голосом:
– Леди Шейлу точно убили… – начал он, – но лицо было невозможно разглядеть, слишком темно.
Я слушал молча, чувствуя, как напряжение снова наполняет комнату. Он продолжил, описывая детали:
– Оружие… порезы не случайны, они… аккуратные, острые. Судя по форме, что удалось разглядеть, это был нож с длинным лезвием, хорошо наточенный, такие продают не во всех лавках.
Я сжал кулаки, стараясь скрыть дрожь. Каждое слово Освальда рисовало в воображении картину, которую я не хотел видеть, но которая теперь требовала внимания. Он закончил, посмотрев на меня с тревожной, но спокойной ясностью:
– Я видел только это. Но теперь вы знаете, что произошло.
В комнате снова повисла тишина – уже не та тревожная, что была во время его бессознательного состояния, а тишина, полная понимания и необходимости действовать.
Я глубоко вздохнул, пытаясь собраться. Каждое слово Освальда отозвалось во мне острым эхом – детали убийства были ясны, но их тяжесть требовала холодного, расчётливого подхода.
– Значит, у нас есть подтверждение, – сказал я ровно, стараясь держать голос спокойным. – Лицо скрыто, оружие известно… Нам нужно понять, кто способен так действовать.
Освальд кивнул, слегка напрягшись:
– Я видел только тени, – признался он, – но раны и движения убийцы… они не случайны. Это кто-то натренированный, может бывший солдат.
Я провел рукой по подбородку, обдумывая всё услышанное:
– Хорошо. Нам нужно действовать осторожно. Первое – мы составляем список тех, кто имеет навык обращения с таким оружием, а второе – я хочу, чтобы вы точно вспомнили все детали: звуки, движения, всё, что показалось необычным.
Освальд кивнул снова, и в его взгляде была готовность сотрудничать:
– Я попробую восстановить в памяти всё, что мог видеть, – сказал он, – даже малейшие нюансы.
Я встал, подошёл к окну и взглянул на улицу, стараясь мысленно составить план:
– Пока вы будете восстанавливать детали, я проверю всё, что мы можем использовать. Мы не можем позволить себе ошибок. Если убийца всё ещё на свободе… мы должны быть на шаг впереди.
Комната наполнилась напряжённой сосредоточенностью: никакой паники, только холодная логика и тихое, но непреклонное чувство решимости. Мы знали, что шаги, которые предстоят, будут опасны, но теперь у нас была информация – и с ней приходила сила действовать.
♱♱♱
Я решил утром не затягивать с молитвой. Время, конечно, у алтаря никогда не бывает напрасным, но мысль о колокольне, где нашли леди Шейлу, грызла меня с того самого дня. Что-то в её смерти не давало покоя, и даже слова Освальда – резкие, уверенные, – не заглушили моего сомнения.
Колокольня поднималась, как каменный страж – узкая, с тёмными бойницами, будто пустые глаза. У входа к месту преступления стояла тяжёлая дверь, обитая полосами тёмного металла. Я потянул за ручку, и она со скрипом поддалась. Внутри – полумрак и запах старого дерева, затхлого, как в забытом сундуке. Где-то в глубине колокольни капала вода – мерно, как отсчёт времени.
Я поднял голову. Каменные стены уходили вверх, к тьме, а где-то там, в невидимой вышине, ждали колокола. Лестница спиралью взбегала вдоль стены, крутая и узкая. Я вздохнул и начал подниматься. Каждый шаг отзывался гулом в пустоте, и чем выше я поднимался, тем сильнее в голове нарастало ощущение чужого присутствия.
На площадке, где недавно нашли тело Шейлы, было пусто. Лишь несколько тёмных пятен на досках напоминали о том, что здесь недавно лежала живая женщина. Я присел, провёл рукой по дереву. Доски были шероховаты, влажны от ночного дождя, но кроме этих пятен меня смутило другое: рядом, у стены, я заметил лёгкие следы грязи, будто кто-то недавно поднимался сюда с улицы. Следы не похожи на тонкий женский каблук – они были шире, тяжелее.