Освальд криво усмехнулся.
– Возможно, если мы имеем дело не с человеком, а с чем-то другим.
Он отпил из кружки эля, глаза его сверкнули, как у человека, встретившего наконец загадку всей своей жизни.
– Но как бы то ни было, – продолжил доктор, – теперь у нас есть уверенность: леди Шейла не могла покончить с собой. Кто-то или что-то убило ее, а после забрало сердце, но может и в обратном порядке, я не уверен.
♱♱♱
Я тихо открыл дверь на кухню, стараясь не скрипнуть петлями. Воздух там был густой от запахов: тушёное мясо, пряности, свежий хлеб – всё это смешивалось в тёплом облаке, резко отличавшемся от холодных коридоров моего нового дома.
Кухарка, крепкая женщина с красноватыми руками, занятыми тестом, вздрогнула и едва не выронила деревянную ложку, когда заметила меня в дверях.
– Лорд Вейн! – воскликнула она, слишком громко, словно опасаясь, что за ней подслушивают. – Я… я не ожидала вас здесь увидеть.
Я слегка улыбнулся и поднял ладонь, стараясь выглядеть как можно мягче.
– Простите, мисс, не хотел напугать, – сказал я. – Просто запахи ваши донеслись даже в мой кабинет, и я подумал, что грех будет пройти мимо.
Она неловко поклонилась, всё ещё пряча взгляд.
– Ужин будет готов к седьми, как всегда, сэр.
Я шагнул ближе, остановившись у стола. На нём лежал нож, рядом клок петрушки и большая миска с мясом. Всё выглядело привычно и мирно – и потому особенно чуждо после рассказов Освальда.
– Я знаю, – продолжил я мягко. – Но я пришёл не за едой. Видите ли, я ещё плохо знаком с этим домом… и с людьми, которые в нём живут. А ведь дом держится не только на камне и дереве, но и на тех, кто в нём трудится.
Кухарка наконец подняла на меня глаза. В них читалось сомнение, но вместе с ним – осторожный интерес.
– Хотите… поговорить? – спросила она тихо.
Я кивнул и придвинул стул.
– Да. Расскажите мне о доме, о прежнем хозяине. О том, что вы сами видели и слышали. Иногда мелочи, на которые мы не обращаем внимания, могут оказаться важнее всего.
Она сжала руки в фартуке и помедлила, а потом вздохнула и всё-таки села напротив.
– Для начала скажите, как вас зовут?
– Мэри, сэр, – ответила она тихо.
Я кивнул.
– Хорошо, Мэри. И ещё одно: называйте меня не «святой отец», а Эдмунд. Так мне будет ближе.
Я поудобнее устроился на стуле напротив неё, сложив руки на коленях, и ждал, пока она наберётся смелости заговорить. В кухне потрескивал огонь в очаге, а за маленьким окошком уже сгущались сумерки.
Мэри всё ещё теребила фартук, но наконец произнесла:
– Знаете, отец… нет, сэр Эдмунд, нам с вами пока не доводилось много говорить. Но, если честно, мы… мы страшно боялись, кто придёт на место прежнего святого отца.
Я приподнял бровь.
– Почему?
Она опустила глаза.
– Тот, что был до вас… человек суровый. Да что там суровый – жестокий. Груб, всегда чем-то недоволен. Денег лишал часто – порой без объяснений. А нам ведь жить на что-то надо… у меня дети. Их нужно кормить, обувать, а с прошлым хозяином каждую монету приходилось вырывать из судьбы.