Люк, как всегда, казался самым расслабленным. Он полулежал на груде старых мешков в углу, но его расслабленность была обманчивой. В руках он вертел свой складной нож, и лезвие с отточенным щелчком то появлялось, то исчезало, ловя блики. Его глаза, холодные и зелёные, были прикрыты, но он вовсе не спал.
Маркус медленно прохаживался вдоль дальней стены, на которой углём был нанесён сложный, почти инженерный чертёж – план какого-то здания. Он водил пальцем по линиям, что-то беззвучно шепча, его тёмные глаза были полны напряжённой концентрации. Он был погружён в свой внутренний мир, вычисляя слабые места и точки входа.
Все они делали своё дело, но в воздухе висело общее напряжение – они ждали его. Ждали новостей. И когда тень Зейна упала на пол, все действия прекратились. Роуэн поднял взгляд от платы, Кира перестала водить щёткой по стволу, лезвие ножа Люка замерло, а Маркус остановился и обернулся. Тишина стала абсолютной, готовая быть разорванной его словами.
Зейн медленно подошёл к старому стулу с облупившейся краской и опустился на него. Дерево жалобно скрипнуло под его весом. Он провёл рукой по лицу, собираясь с мыслями, а затем поднял взгляд на свою команду, застывшую в ожидании.
– Встреча состоялась, – его голос прозвучал низко и устало, без обычной едкой энергии. – Заказчик подтвердил сделку. За товар, который мы забрали, он готов заплатить. Один миллион долларов, наличными.
Он сделал паузу, давая цифре повиснуть в воздухе.
– Но есть условие. У нас есть ровно три дня, чтобы передать ему всё. До последнего модуля. – Зейн посмотрел на ящики с солнечными панелями, стоявшие в тени. – Его люди будут ждать нас в полночь. На старых доках, у склада номер семь. Знакомое место, верно?
Он перевёл взгляд с одного лица на другое, оценивая их реакцию.
– Это не предложение, а ультиматум. Если мы провалимся… – он коротко усмехнулся, но в звуке не было веселья, – ну, вы понимаете. Вопросы не ко мне, а ко всем нам.
В наступившей тишине был слышен лишь отдалённый вой ветра в разбитых окнах. Зейн откинулся на спинку стула, его поза говорила об окончании официальной части, но напряжение в его фигуре выдавало, что самое сложное – обсуждение деталей и неизбежные риски – было ещё впереди.
Маркус, до этого молча скользивший пальцем по чертежу на стене, медленно повернул голову. Его карие глаза, казалось, поглощали скудный свет, делая взгляд особенно тяжёлым и проницательным.
– Миллион – это серьёзно, – его голос прозвучал тихо, но отчётливо, без намёка на неуверенность. – Но «его люди» и «старые доки»… это пахнет засадой. – Он сделал паузу, изучая лицо Зейна. – Сколько стволов будем брать? На всякий случай.
Зейн, не отводя взгляда, мрачно усмехнулся.
– На «всякий случай» с бородачом не бывает. Если он решит нас подставить, никакое оружие не спасёт. Но… – он посмотрел на Киру, – для самоуспокоения. И чтобы дать отпор случайным патрулям или другим «охотникам за сокровищами».
Кира, не поднимая глаз от разобранного пистолета, щёлкнула затвором, проверяя ход.
– Два автомата. Четыре пистолета. Дробовик для устрашения. И гранаты, если дело запахнет жареным. – Она сказала это ровно, как будто перечисляла продукты из магазина.
– Четыре пистолета, – поправил её Зейн. – Один остаётся здесь, на базе. Нам не нужны лишние следы на месте.
Маркус кивнул, его взгляд снова вернулся к чертежу, но теперь он явно видел на нём не архитектурные линии, а схему перестрелки.
– Я просчитаю пути отхода. И отмечу точки, где нас могут взять в клещи.
Диалог был быстрым, деловым, без лишних эмоций. Каждый понимал степень риска, и каждый готовился к нему по-своему: Кира – обеспечивая огневую мощь, Маркус – стратегию, а Зейн – сохраняя холодную голову и контроль над ситуацией, которая с каждым часом становилась всё более взрывоопасной.
Зейн понял, что больше никто не хочет высказаться. Воздух в цеху загустел от невысказанных мыслей и сомнений, но слова закончились. Дело было решено. Он медленно поднялся со скрипучего стула. Движения его были тягучими, будто он преодолевал сопротивление невидимой среды. Не глядя на остальных, пересек полутемное пространство, его силуэт растворялся и вновь появлялся в пятнах тусклого света от светильников.