Он достал две бутылки пива из-под стойки, открутил крышки и протянул одну мне. Я взял её, чувствуя, как прохладное стекло успокаивает дрожь в пальцах.
– Итак, – Лео сделал большой глоток, – план. Ты остаёшься здесь. Завтра Мэй будет с тобой на утренней смене, так что ты не останешься один. А я… – он поморщился, – я попробую навести справки. Узнать, что именно украли, и насколько сильно Зейн влип в это дело. И, возможно, разузнать про Лилиан. С ней нужно поговорить, но сначала надо понять, с кем мы имеем дело.
– А если она уже всё рассказала? – мой голос прозвучал глухо.
– Тогда завтра утром здесь будет ждать нас целый отдел корпоративной безопасности, – без сомнений ответил Лео. – Но я в этом сомневаюсь. Думаю она в замешательстве. У нас есть небольшое окно.
Он посмотрел на меня прямо.
– Ты должен быть готов, Дэн. К любому развитию событий. Если она придёт за ответами – тебе придётся их дать. Частично. Если придёт кто-то другой… – он не договорил, но я понял.
Я отхлебнул пива. Оно было горьким, как и всё, что происходило в последние дни.
– Я понял, – сказал я. И впервые за этот вечер почувствовал не просто страх, а нечто иное – решимость. Бежать было некуда. Значит, нужно было стоять и сражаться. Пусть даже сражение это происходило за стойкой кофейни, с кружкой эспрессо в одной руке и ложью – в другой.
Мы допили пиво в молчании, каждый погружённый в свои мысли. Горечь хмеля на языке казалась отражением горечи нашего положения. Поставив пустую бутылку на стойку, я почувствовал острое желание вырваться из этих четырёх стен, из этого воздуха, насыщенного скрытыми угрозами и невысказанной правдой.
– Я… я выйду, – сказал я, снимая фартук и вешая его на крючок. – Немного пройдусь. Нужно подышать.
Лео изучающе посмотрел на меня, его взгляд был тяжёлым и понимающим.
– Ладно. Только смотри, не задерживайся. И… будь осторожен. – Он кивнул в сторону окна, за которым сгущались вечерние сумерки. – Город, он… сейчас не самое безопасное место. Особенно для тебя.
– Я ненадолго, – пообещал я, направляясь к двери.
Щёлкнув замком, я вышел на улицу. Вечерний воздух был прохладным и влажным, он обжёг лёгкие, но был таким же густым и несущим отголоски чужих разговоров, как и внутри. Я свернул за угол, оставляя за спиной уютный свет «Очага», и растворился в наступающей ночи, чувствуя на себе её тяжёлый, бдительный взгляд.
Я пошёл без определённого направления, просто двигаясь вперёд, подставляя лицо прохладному ветру, который трепал волосы и заставлял ёжиться. Фонари зажигались один за другим, отбрасывая на асфальт длинные, искажённые тени. Город жил своей обычной ночной жизнью – гудели машины, из баров доносилась музыка, смех, – но для меня всё это было словно за толстым стеклом. Я был внутри, но не частью этого.
Ноги сами понесли меня в сторону Темзы. Чем дальше я уходил от «Очага», тем сильнее сжималось неприятное предчувствие в груди. Лео был прав. Город таил в себе опасность, и самая большая из них ходила где-то тут, с моим лицом.
Я остановился на набережной, опёрся о холодные перила и смотрел на тёмную, медленную воду. В ней отражались огни города, размытые и неясные, как и моё будущее. Внезапно я почувствовал себя невероятно усталым. Усталым от бегства, от притворства, от постоянного страха.
Где-то в этой ночи был Зейн. И где-то – Лилиан, которая задала вопрос, перевернувший всё с ног на голову. И я, застрявший между ними, не зная, кто я – жертва, предатель или просто пешка в чужой игре.
Я глубоко вздохнул и оттолкнулся от перил. Лео просил не задерживаться. И он был прав. Убежище, каким бы хрупким оно ни было, являлось сейчас единственным, что у меня оставалось. Развернувшись, я медленно пошёл обратно, чувствуя, как тяжесть ночи и всех нерешённых проблем давит на плечи всё сильнее с каждым шагом.
Я свернул в плохо освещённый переулок, чтобы срезать путь, и моё сердце на мгновение замерло. В конце него, освещённый тусклым светом одинокого фонаря, стоял человек, прислонившись к стене. Его поза, острый силуэт в куртке, скрещенные руки – всё это было до боли знакомым. Это был Зейн.