Собрание началось. Обсуждали «Весенний марафон» – серию тематических эфиров про ностальгию, хобби и школьные истории. Говорили о гостях, о музыке, о конкурсах для слушателей. Я слушала вполуха, машинально рисуя в блокноте звёздочки и котов. Мой рюкзак с тем самым свёртком лежал у ног, и я то и дело чувствовала его присутствие, как пульсацию.
И ровно через десять минут, как и предсказывалось, дверь открылась. Без стука. В проёме стоял Адам Клинк. Он был не в форме, а в простых тёмных брюках и тёмно-синем свитере с высоким воротом, что делало его ещё более строгим и отстранённым. В руках – папка. Он вошёл, и разговор в комнате стих на секунду. Все взгляды устремились на него.
Он не стал подходить к столу. Остановился у двери.
– Разрешение администрации на использование актового зала и звукового оборудования для вашего «марафона» согласовано, – произнёс он ровным, безэмоциональным голосом, как диктор объявлений. – Все документы в папке. Сроки и условия использования указаны. Ответственный со стороны студсовета – я.
Он положил папку на ближайший свободный стул, кивнул Кари, которая лишь растерянно кивнула в ответ, и развернулся, чтобы уйти. Всё действо заняло не больше тридцати секунд. Никаких улыбок, никаких пожеланий удачи. Чистая, холодная функциональность.
И тут, прежде чем кто-либо успел что-то сказать или даже пошевелиться, Аманда резко соскочила со стула. Стул с грохотом отъехал назад.
– Минуточку! – её голос прозвучал резко в наступившей тишине.
Адам остановился на пороге, медленно обернулся. Его брови чуть приподнялись в едва уловимом вопросе. Аманда шагнула вперёд. Весь клуб замер, наблюдая.
– Мы хотели бы уточнить кое-какие детали, – заявила она, в тоне явственно звучал вызов. – По срокам. И по ответственности. Чтобы потом не было недопониманий.
Она явно искала предлог, чтобы задержать его. Чтобы поговорить. Возможно, даже про утренний инцидент. У меня в груди всё похолодело.
Адам посмотрел на неё, потом скользнул взглядом по остальным, и на мгновение задержался на мне. Я опустила глаза в блокнот, чувствуя, как по щекам разливается жар.
– Детали изложены в документах, – произнёс он так же ровно. – Если возникнут вопросы, мой логин в школьной сети и часы приёма известны Кари. Сейчас у меня совещание и уделить вам больше времени не могу.
И, не дав Аманде вставить ни слова, он развернулся и вышел, мягко закрыв за собой дверь.
Аманда стояла посреди комнаты, разинув рот от возмущения и поражения. Потрясающая тактика «в лоб» разбилась о его ледяную, непроницаемую стену.
– Ну и… деловой, – сдавленно пробормотал кто-то из-за пульта.
Кари вздохнула и подняла папку.
– Что ж, спасибо, что хоть согласовал быстро. Обычно с этим месяц возятся. Давайте продолжим.
Аманда плюхнулась обратно на стул рядом со мной, её лицо пылало.
– Видела? – прошипела она мне на ухо. – Видела, как он просто… проигнорировал меня? Как будто я пустое место! Я же говорила – чок-ну-тый!
Я кивала, но мои мысли были далеко. Он ушёл. И снова взял под контроль ситуацию, выдав информацию и отрезав все пути для диалога. Тот краткий, зацепляющий взгляд на меня перед уходом… он что-то значил? Или мне это показалось?
Остаток собрания я просидела, уставившись в свой блокнот, но не видя нарисованных котов. В ушах стоял гул. Аманда бубнила что-то о «невыносимой заносчивости», но я уже почти не слышала.
Собрание клуба продолжалось, но для меня оно превратилось в фоновый шум. Слова о темах эфиров, о распределении ролей и подборе музыки пролетали мимо ушей, как листья за окном. Внутри всё было занято другим – жгучим чувством поражения, которое оставил после себя Адам, и не менее жгучим любопытством к тому, что спрятано в моём рюкзаке.
Аманда, сидевшая рядом, всё ещё фыркала и перешёптывалась с соседкой, делясь своим возмущением по поводу «невыносимой чопорности председателя». Её энергия была заразительной, но сегодня она не могла пробиться сквозь слой моей собственной, тихой одержимости.
Я украдкой поглядывала на дверь, будто ожидая, что он вернётся. Но дверь оставалась закрытой. Только Кари периодически вскидывала взгляд на часы и на ту самую папку с документами, словно проверяя, не исчезла ли она.