Он протянул телефон, и мы с Амандой склонились над маленьким экраном. На карте действительно было чётко видно полуразрушенное здание и красный кружок у забора.
– Отлично, – кивнула Аманда, её глаза сузились, как у полководца, изучающего карту.
– Можно позвонить моему брату, – предложил Юма неожиданно. – Он работает недалеко, на заправке. У него есть машина.
Мы с Амандой переглянулись. План обрастал деталями и начинал казаться почти профессиональным.
– Гениально, – одобрила Аманда. – Наша задача – понять, что это за место, где можно спрятаться или, наоборот, откуда сбежать. И оставить наш… подарок. Я думаю, что-то простое, но понятное. Например, – она хищно улыбнулась, – приклеить на внутреннюю сторону двери эту самую распечатку из паблика про «идеального принца».
Я фыркнула, представив его лицо, если Адам это увидит.
– А что со свиданиями вслепую? – вдруг спросил Юма, сменив тему. Его взгляд снова стал немного растерянным. – Вы пойдете туда?
Аманда вздохнула, и её боевой пыл на секунду угас, сменившись задумчивостью.
– Не знаю. После всей этой истории с Клинком… – она мотнула головой в мою сторону, – романтика каких-то абстрактных свиданий в кафе как-то поблёкла.
Я молча согласилась. Мысль о масках и какао теперь казалась не приключением, а жалкой пародией.
– Может, и не надо идти, – тихо сказала я.
Аманда посмотрела на меня, в глазах появилось что-то вроде гордости.
– Вот и я о том же. Сначала – разведка. Потом решим остальное. И про любовь, и про кафе, и про чокнутого председателя.
Звонок на третий урок прозвенел, как приговор нашему краткому военному совету.
– Всё, – Аманда вскочила. – После шестого, у магазина с пончиками. Не опаздывать.
Она хлопнула меня по плечу, и они разошлись по своим местам под нарастающий гул входящих в класс одноклассников. Короткие пятнадцать минут изменили многое.
Наконец наступил обед – долгожданная передышка в череде уроков и нервного планирования. Мы втроем захватили наш привычный столик в углу столовой, подальше от наблюдательных глаз и ушей. Подносы с тушёной курицей и гречкой стояли нетронутыми – сначала нужно было выговориться.
Аманда, разумеется, взяла инициативу. На её телефоне снова был открыт школьный паблик, и она, тыкая вилкой в воздухе, тыкала ею же в экран, ворча на каждый новый комментарий под постом об Адаме.
– Смотри, ещё одна! – фыркала она. – «Хочу пойти с ним на свидание»! Да на что? На обсуждение графиков посещаемости? Или он будет читать ей вслух школьный устав при свечах? «Идеальный принц»…, да он идеальный робот для выставки достижений народного хозяйства!
Юма, к моему удивлению, не отмалчивался. Он методично работал вилкой, но время от времени вставлял свои замечания, которые были куда тоньше язвительных залпов подруги.
– Алгоритм популярности прост, – говорил он, глядя в свою тарелку. – Он соответствует максимальному количеству критериев успешности: внешность, статус, академические результаты. Люди реагируют на шаблон, не вникая в содержание. Как на красивую упаковку с неизвестным наполнителем.
– Вот именно – неизвестным! – подхватывала Аманда. – А если внутри – стружка? Или яд? Нет, серьёзно, нужно создать анти-паблик. «Правда об Адаме Клинке: главный псих старшей школы».
Я слушала их, изредка вставляя слово, и чувствовала странное разделение. С одной стороны, их поддержка и общее возмущение грели душу. С другой – речь была полна злости и насмешки, а у меня внутри, помимо этого, клубилось ещё что-то. То самое неудобное любопытство, тот самый сон о тёплой руке. Я не могла так просто, как Аманда, записать его в «чокнутых». В нём была какая-то своя, искажённая логика. Но делиться этим чувством сейчас, когда они так яростно на него ополчились, я не решалась.
Пообедав, мы дружно пошли обратно в класс. В коридоре было шумно и тесно. Аманда и Юма шли впереди, продолжая обсуждать детали нашего плана на сегодня.
Я же решила сходить в туалет – отчасти по нужде, отчасти чтобы на секунду уединиться и перевести дух. Отстав от них, свернула в боковой коридор, где было потише. Поднимаясь по узкой лестнице на третий этаж, я буквально врезалась во что-то твёрдое и недвижимое.