– Мне редко бывает так… комфортно в разговоре, – произнёс он, это было что-то похожее на искреннее признание. – Я был бы не против продолжить наше общение. На более… постоянной основе.
Он осторожно вложил салфетку мне в ладонь. Его пальцы на мгновение коснулись моей кожи – прикосновение было лёгким, быстрым и совершенно нейтральным, но от него по руке побежали мурашки.
– Здесь мой никнейм, – пояснил он. – Если захотите, конечно.
Не дожидаясь ответа, кивнул и вышел на улицу, растворившись в потоках прохожих так же быстро и бесшумно, как и появился.
Я стояла, сжимая в ладони бумажную салфетку. Она была слегка влажной от конденсата с его стакана. Сердце заколотилось с новой силой, но уже не от страха. От догадки, которая начала складываться в голове, такая невероятная, что я боялась в неё поверить.
Медленно, почти не дыша, я развернула салфетку.
На грубой бумаге, чётким, почти каллиграфическим почерком, который я уже видела на звёздных картах и в рукописной книге, было выведено всего одно слово:
@sirius.А.К.
Воздух вырвался из моих лёгких со свистом. Мир вокруг на секунду поплыл. Кафе, голоса, свет фонарей – всё это стало фоном для одного-единственного осознания, которое ударило с силой обуха.
Это был Адам Клинк? Тот, с кем я только что провела полчаса самой лёгкой, самой увлекательной и странно понятной беседы в жизни. Он был под маской?
Салфетка в моей руке вдруг стала весить тонну. Я сжала её в кулаке, чувствуя, как бумага мнётся, но буквы, наверное, уже впечатались в мою кожу.
Вся его странная, пугающая кампания – взгляды, записки, звёздные карты, приглашение в обсерваторию, которое я проигнорировала, – всё это привело сюда. В это кафе.
Я вышла на улицу. Холодный воздух обжёг лицо. Разжала ладонь и снова посмотрела на смятый клочок бумаги. Страх вернулся – острый, леденящий. Но теперь он был смешан с чем-то совершенно новым: с шоком, с невероятным изумлением и с тем самым, проклятым, всепобеждающим любопытством.
Он нашёл меня даже здесь. Неужели это судьба?
Вопрос теперь был не в том, что он задумал, а в том, насколько я осмелюсь узнать ответ.
Осмелюсь ли?
По дороге домой ноги сами понесли меня не по прямой, а к маленькому круглосуточному магазинчику «У Анны». Он был крошечным, зажатым между двумя многоэтажками, но внутри всегда пахло свежим хлебом, сыром и чем-то домашним. Уютным. После шока от салфетки мне отчаянно нужно было именно это. Да и чашка чая в кафе давно переварилась, оставив лёгкую дрожь в коленях.
Звонок колокольчика над дверью прозвучал уютно. За прилавком, как всегда, сидела сама Анна, пожилая женщина в очках, читающая газету. Она кивнула мне, не отрываясь от чтения. Я взяла корзинку и погрузилась в ряды узких проходов, заставленных банками, пачками и бытовой химией.
Нужно было купить… что? Молоко? Печенье? Сок? Я бродила между полок, беря в руки то один товар, то другой, но мозг отказывался сосредоточиться. Всё внимание было приковано к смятой салфетке в кармане, которая жгла мне бедро, как раскалённый уголёк.
Чтобы отвлечься, я стала тщательно изучать состав печенья, потом йогуртов. Прошло минут десять. Я уже взяла бутылку сока и шоколадный батончик, собираясь идти на кассу, когда почувствовала на себе взгляд. Не мимолётный, не случайный. А тяжёлый, пристальный. Медленно обернулась.
У дальнего конца прохода, у полки с чипсами и сухариками, стоял парень. Лет двадцати, может, больше. В потрёпанной куртке, с капюшоном, натянутым на голову, хотя в магазине было тепло. Он не выбирал товар, а стоял и смотрел прямо на меня. Его лицо было скрыто в тени капюшона, но я чувствовала его взгляд – липкий, неприятный, изучающий.
Кровь отхлынула от лица. Внутри всё похолодело. Это был примитивный, животный ужас перед незнакомой угрозой в замкнутом пространстве. Мысль о том, чтобы сейчас выйти на пустую ночную улицу, стала вдруг абсолютно невозможной.
Надо подождать, – пронеслось в голове. Он уйдёт. Скорее всего, он уйдёт.
Я отвернулась, сделав вид, что снова изучаю полку с чаем. Руки дрожали. Я украдкой посмотрела в сторону Анны. Она всё так же читала газету.