Потянула время. Переставила бутылку сока в другую руку. Пошла к холодильнику за молоком, хотя оно мне было не нужно. Минуты тянулись, как резина. Каждая секунда ожидания, что вот сейчас раздадутся шаги, и он подойдёт ближе, была пыткой.
Спустя, наверное, двадцать минут этого кошмара я рискнула снова мельком взглянуть. Он всё ещё стоял там. На том же месте. И смотрел. Теперь уже даже не пытаясь это скрыть.
Паника, густая и тошная, подступила к горлу. Я не могла ждать здесь всю ночь. Нужно было что-то делать. Звать на помощь? Но кого? Он просто стоит и смотрит. Я буду выглядеть истеричкой.
И тогда, в отчаянии, единственная мысль, которая пришла в голову, была не о полиции, не о Анне. Она была о нём. О единственном человеке, чей образ в эту секунду ассоциировался не с опасностью, а с… контролем. С силой. Со способностью разобраться с хаосом.
Я судорожно вытащила телефон из кармана. Пальцы дрожали, с трудом попадая по клавишам. Я открыла мессенджер. В строке поиска набрала никнейм: @sirius.А.К.
На экране мгновенно высветился профиль. Чёрно-белая аватарка – абстрактное изображение спиральной галактики. Имя: Адам Клинк.
Сразу написала, выплёскивая страх наружу, короткими, обрывистыми фразами: Это Ева. Я в магазине «У Анны» недалеко от того кафе. Тут какой-то парень. Стоит и смотрит на меня. Уже давно. Мне страшно выйти. Ты не мог бы помочь мне?
Отправила. И замерла, прижав телефон к груди, словно он мог стать щитом. Глаза снова приковало к тому концу прохода. Он не двигался.
Прошло десять секунд. Двадцать. Минута. Ответа не было. Конечно. Почему он должен отвечать? Он, наверное, даже не смотрит в телефон. Или смотрит и решает, что это не его проблемы. Или…
На телефоне тихо вибрировал входящий вызов. Не сообщение. Звонок. На экране – тот же никнейм. sirius.А.К.
Я с дрожью в пальцах приняла вызов, поднесла телефон к уху, не в силах вымолвить слово.
– Не двигайся. Не смотри на него. Сделай вид, что выбираешь товар. – Его голос в трубке был тем же, что и в кафе: ровным, спокойным, лишённым паники. Но в нём была стальная неоспоримость. – Я знаю этот магазин. Я рядом. Через семь минут буду на месте. Если он начнёт приближаться – кричи.
Он не спросил «ты уверена?» или «может, тебе показалось?». Он просто принял информацию к сведению и начал действовать. И в этом не было ни капли его обычной холодной надменности.
– Х-хорошо, – прошептала я.
– Семь минут, – повторил он и положил трубку.
Тишина сменилась ровным гулом.
Я повернулась к полке с чаем спиной к тому парню, как он и велел. Я разглядывала упаковки, не видя их. Каждая секунда тянулась невыносимо. Но теперь страх был другим. Он был сконцентрированным, целевым. Я считала вдохи. Слушала, не раздадутся ли шаги сзади.
Через пять минут я услышала, как над дверью звякнул колокольчик. Я не обернулась. Но Анна за прилавком подняла голову и что-то сказала приветственным тоном.
И тогда я почувствовала. Тяжёлый, пристальный взгляд с моей спины исчез. Я услышала быстрые, почти бесшумные шаги, направляющиеся к выходу. Колокольчик звякнул снова, на этот раз резче. Обернулась. Проход был пуст. Незнакомца не было.
Через минуту в магазин вошёл Адам Клинк. Он был не в форме, а в тёмных джинсах и чёрной куртке, и без очков. Его лицо было бледным и напряжённым, взгляд мгновенно отыскал меня в проходе. Подошёл быстрыми, длинными шагами.
– Всё в порядке? – спросил он, и его голос был тише, чем в трубке, но таким же чётким.
Я смогла только кивнуть, не в силах говорить. Всё ещё сжимая телефон в потной ладони.
– Он ушёл, когда увидел меня у входа, – констатировал Адам, его взгляд скользнул к двери, а затем вернулся ко мне. – Ты сможешь дойти до дома?
Я снова кивнула.
– Я провожу тебя, – заявил он, не оставляя пространства для возражений. – Отдай Анне то, что собралась купить, или оставь на полке.
Я машинально положила бутылку сока и батончик на ближайшую полку и, наконец оторвав ноги от пола, пошла за ним к выходу. Анна с любопытством смотрела на нас поверх очков, но ничего не сказала.
На улице было темно и пустынно. Адам шёл рядом, не слишком близко, но так, чтобы я была в поле его зрения. Он не пытался заговорить. И только когда мой дом показался впереди, я набралась смелости и прошептала: