Парень посмотрел на него, помолчал, потом сказал:
– Приходи завтра вечером. На то же место. Познакомлю с нужными людьми.
4
Дома Алексей застал мать в забытьи. Она лежала на топчане, укрытая рваным одеялом, и дышала тяжело, с хрипом. Лицо у неё было жёлтое, как воск.
– Мама, – позвал Алексей. – Мама, я хлеба принёс.
Она открыла глаза, посмотрела на него мутно.
– Леша, – прошептала. – Лешенька. Водички бы.
Он принёс воды в жестяной кружке, приподнял матери голову, дал напиться. Она пила жадно, захлёбываясь.
– Ты ешь, мама, – сказал он, отламывая кусок хлеба. – Вот, ешь.
Она пожевала немного, но глотать не могла – кашель душил.
– Не надо, – сказала она, отворачиваясь. – Себе оставь. Ты молодой, тебе силы нужны.
– Мне хватит, мама.
– Не хватит, – она покачала головой. – Я чувствую, Леша, не жилица я больше. Ты только… ты только не пропади. Хорошим человеком будь.
– Буду, мама, – сказал Алексей, глотая слёзы. – Обязательно буду.
Он сидел у её постели до утра, менял мокрые тряпки на лбу, давал воду, слушал тяжёлое дыхание. А в голове стучало: за что? За что она мучается? За что они все мучаются? За то, что работали, не разгибая спины? За то, что растили детей? За то, что верили в царя-батюшку?
Нет, решил он. Так больше нельзя. Надо менять. Надо ломать. Надо строить заново – так, чтобы у матерей не умирали дети от голода, пока какие-то офицеры в каретах катаются.
Утром мать умерла.
5
Похоронили её на Охтинском кладбище, в общую могилу – на отдельную у Алексея денег не было. Священник прочитал отходную быстро, не глядя в гроб, торопился на следующие похороны – мёртвых было много, сыпняк косил людей не хуже немецких пулемётов.
После похорон Алексей пошёл на Выборгскую сторону, в тот самый подвал. Товарищ Андрей был там.
– Слышал, – сказал он, кладя руку на плечо Алексея. – Царствие небесное. Мать у тебя была святая женщина, я её помню, с путиловских стачек ещё.
Алексей молчал.
– Ты теперь один, – продолжал товарищ Андрей. – Ни жены, ни детей, ни матери. Одна у тебя семья теперь – рабочий класс. А у рабочего класса одна мать – партия.
– Я готов, – сказал Алексей глухо. – Что делать?
– Учиться, – ответил товарищ Андрей. – Читать, думать, понимать. Маркса читал?
– Не.
– Энгельса?
– Не.
– Плеханова?
– Не.