Кристиана Шеин
Ведомая судьбой
Пролог
– И какую из дочерей ты готов продать?
Услышав голос матери, я замерла с поднятой рукой перед дверью родительской спальни. Всегда считала, что подслушивать нехорошо, но сейчас… Донёсшиеся слова заставили меня прижаться к стене и замереть в предчувствии беды.
– Не знаю, Джуан, – выдохнул отец. – Но я не вижу другого выхода. – В его голосе звучала безысходность.
– Отличный план, Джонатан, – зло произнесла мать. – Так какую же дочь: Элизабет или Корнелию?
– Я не знаю! – Он перешел на крик. – Думаешь, мне легко? Но какой у нас выход? Нужно выбрать подходящее время и рассказать девочкам.
Наверное, в этот момент мне стоило испугаться или ворваться в комнату родителей и потребовать объяснений, но я не сделала ни того, ни другого. Мне стало грустно и смешно одновременно, всё давно шло к печальному концу. Вот только я не ожидала такого выверта судьбы… Когда до меня начал доходить смысл слов отца, я почувствовала, как во мне закипает злость.
– Одну из дочерей. Лизи? Об этом не может идти и речи, ей ведь всего шестнадцать.
Страх за сестру охватил меня, и я медленно сползла вниз по стене. Из груди невольно вырвался всхлип, и, чтобы не выдать себя, я зажала рот ладонью.
Не знаю, что дальше происходило за дверью, так как они замолчали. Но, услышав хлопок, я догадалась: мать отвесила отцу пощёчину. А мне следовало попытаться взять себя в руки, убраться и подумать, что можно сделать, чтобы предотвратить этот кошмар.
Полтора часа в дороге до банка тянулись бесконечно.
Мне нужно было успокоиться и привести себя в порядок перед тем, как автомобиль остановится. Два часа сборов и нервотрёпка с женой не прошли даром: ладони вспотели, да и не только ладони – я весь обливался потом! Этот недуг преследовал меня еще с юности, но я научился с ним справляться. Однако за последние полгода мое здоровье заметно ухудшилось: появилась одышка, проблемы со сном и первые признаки облысения.
Такси подъехало к месту назначения, затормозив резче обычного, отчего я дернулся вперед, а ремень безопасности впился мне в плечо. Только выйдя из машины, я перевёл дыхание, собираясь с мыслями. На мгновение показалось, что за мной кто-то наблюдает. Чтобы не подкармливать собственную паранойю, я задавил эту мысль в зародыше и сосредоточился на предстоящем разговоре.
Четыре месяца назад я получил первое письмо от банка, в котором были четко описаны последствия для моей семьи, если я не погашу долг. Затем последовали ещё два письма, уже из суда. Одно гласило о переносе слушания в связи с моей позорной неявкой в попытке растянуть время. Последнее же, полученное мной в прошлую пятницу, содержало постановление о том, что если в течение месяца долг не будет погашен, приговор вступит в силу. Каждый раз, закрывая глаза, я вижу эти строки: «Должник понесёт наказание в соответствии с законом. Данная ответственность будет разделена между всеми членами семьи должника, до момента исполнения финансовых обязательств». Это не давало мне покоя, и я был готов покаяться во всех грехах и ползать в ногах у кредиторов, если это поможет.
Мраморный зал банка вызывал чувство отчужденности. Высокие потолки и огромные окна наполняли пространство светом, но серые стены, пол и потолок создавали угнетающую атмосферу. Тишина и гулкое эхо усиливали это впечатление. Меня встретила милая девушка, которая любезно попросила подождать завершения совещания и предложила занять одно из кожаных кресел в холле. Как ни странно, ожидание затянулось. Прошло сорок минут, прежде чем меня наконец пригласили в кабинет Эрдана Флинна, директора банка.
Войдя, я увидел солидного мужчину лет пятидесяти, одетого в серый костюм-тройку. Его полная фигура явно указывала на недостатки сидячей работы, но глаза были ясными и проницательными, как у знатока своего дела.