– Не знаю, думаю, они хотят нас оградить.
– Мне всё это не нравится. Нел, я не хочу становиться чьей-то невестой. И вообще, через два месяца в школе состоится бал, куда я хотела пойти вместе с Томми. А теперь?..
– Просто доверься мне, как всегда, – сказала я.
Всю свою жизнь, сколько себя помню, я всегда хотела защитить сестру: от хулиганов на улице, соседского злобного кота, когда ей было шесть, или просто дурных новостей. Вот и сейчас, с упрямой мыслью “обещаю, ты закончишь год как нормальная школьница, чего бы мне это ни стоило” я встала и выключила свет.
– Доброе утро! – слишком бодро произнесла я, ведь проснулась час назад и всё это время ждала, когда часовая стрелка доползёт до семи. – Лиззи, предлагаю сегодня поехать в центральный парк. Ты за? – Вскочив с постели, я подбежала к окну и одним движением распахнула шторы.
Солнечный свет залил всю комнату.
– Да, – ответила сестра, щурясь от яркого света и сонно протирая глаза. – Но ведь сегодня…
Я оборвала её на полуслове:
– Сама знаю, что сегодня! – Гремучая смесь из отчаяния, злобы и обиды на судьбу, которую я старательно прятала, бурлила и выплескивалась наружу.
Поймав на себе озадаченный и немного испуганный взгляд Лиззи, я быстро взяла себя в руки.
– Давай узнаем у мамы, когда нужно вернуться, и быстро соберёмся.
«Может быть, другого шанса нам не представится», – назойливо крутилось в голове.
Приняв душ, я надела футболку и джинсы. А сестра, по обыкновению, облачилась в платье. Вскоре мы были готовы к прогулке. К моему удивлению, в квартире стояла абсолютная тишина, и от этого возникало ощущение чего-то неправильного. Только когда мы выходили за порог, из родительской спальни появилась мать. Она выглядела отрешенной.
– Чтобы к пяти вернулись, – произнесла она не своим голосом. И, бросив на меня уже привычный осуждающий взгляд, вновь исчезла за дверью.
Мы с мамой всегда расходились во мнениях относительно одежды. Она не одобряла мою любовь к джинсам, а я не понимала ее страсть к рюшам и юбкам, которую старательно прививали Лиззи. Так уж сложилось в нашем обществе. Большинство женщин Манриона никогда не носили брюк, оставив эту привилегию мужчинам, и мама, выросшая в консервативной семье, была с ними солидарна. К моему желанию работать после университета она тоже относилась скептически, считая идеальной женской судьбой замужество и ведение домашнего хозяйства…
Я тряхнула головой, выбрасывая все лишние мысли, и переключила внимание на сестру.
В этот день мы решили вдоволь насладиться прогулкой. Потому направились в знакомый с детства парк, к высоким кустам лаванды – туда, где мы с родителями устраивали пикники.
В столь ранний час людей было совсем мало. Тишину нарушало лишь кряканье уток, плававших в пруду, и редкие всплески воды. А солнце ласкало нас теплыми лучами.
Казалось, всё было как обычно.
Спустя пару часов мы отправились в библиотеку, которая находилась в одном из самых старых зданий нашего города. Это строение, воздвигнутое более семи сотен лет назад, при основании Манриона, некогда выполняло функцию мэрии, но за прошедшие годы его стены стали свидетелями множества перемен. Неизменным остался лишь храм, что стоял по соседству и стойко сохранял свою святую миссию.
Как это ни странно, библиотека не пользовалась популярностью у горожан. Тем не менее, после школы мы часто искали укрытие в её затенённых залах, желая убежать от суеты и погрузиться в захватывающие приключения на страницах любимых книг, что, впрочем, повторилось и на сей раз.
День пролетел незаметно. Возвращаться домой не хотелось, поэтому мы решили сделать крюк и пройти через старый город. Он всегда казался мне исключительно уютным и ни на что не похожим: узкие каменные дорожки, домики с красными крышами. Каждый особняк имел здесь свои характерные черты, не то что улицы северо-западного района, где мы жили прежде: те дома выглядели красиво, с белыми заборчиками и идеальными клумбами, но не имели души. Что уж говорить о южном квартале, в котором мы обитали сейчас! Жизнь в серых, душных, многоквартирных коробках, расположенных вблизи фабрик, раньше я не могла и представить.