Наконец, собравшись с духом, он шагнул из укрытия. С каждым его шагом к центру площади нарастал гул изумления.
Он старался не слышать. Твердо вышел на середину, прервав Верховного Командира, уже открывшего рот, чтобы слагать речи. Сектор не поклонился. Не пал ниц. Он прямо встретил ледяной взгляд вождя, сжимая в руке, как знамя, блестящий чертеж Корабля. Не дав Командиру и слова вымолвить, он вдохнул полной грудью и крикнул в полные легкие:
– Кончилось время ожидания! Предтеча спустился с небес на своем сияющем Ковчеге! – Он взметнул руку с чертежом, подставляя его солнцу. – Я видел Его! Говорил с Ним! Он пришел, чтобы усмирить Гнев Земли и вознести верных!
По рядам пробежала сдавленная волна возбуждения, срывая вколоченную годами дисциплину. Сектор осмелился обвести взглядом толпу. С трепетом он видел, как на многих лицах проступали улыбки, а в глазах зажигался тот самый огонек надежды, которого ему так не хватало.
– Предтеча назначил меня своим гласом! Он велел – верховным командирам сложить полномочия и приготовиться к Последнему Отчету!
По площади пронесся восторженный, сдавленный вздох. Он увидел Орбиту – тот стоял, разинув рот, в его глазах плескался дикий, почти животный страх и надежда:
Но были и другие. Сектор спиной чувствовал взгляд отца, Арбитра Чистоты. Тот взвешивал каждое слово на весах догм и находил его легковесным. Сектор боялся обернуться и встретиться с ним глазами. Воодушевленный, он уже собирался продолжить, но тут поднял руку Верховный Командир, и площадь, по старой рабской привычке, мгновенно замерла.
– Он избрал тебя? – голос правителя был тихим, но каждый слог обжигал, как кислотная Плесень. – Дозорного? Низшую из каст, чей удел – молчать и смотреть? Разве Предтеча не ведает наших иерархий? Или… это не наш Предтеча?
Он сделал паузу, дав яду просочиться в сознание людей, и продолжил, отчеканивая слова:
– Ты, с детства попиравший догмы! Бежавший с поста, прельстившийся плясками дикарей! Осквернивший Священный Архив! – Командир бросил взгляд на чертеж в руке Сектора… догадался. – И ты смеешь говорить от имени Того, чьи законы топчешь?!
Сектор попытался что-то сказать, но горло сдавила невидимая удавка. Он смотрел в ледяные глаза Командира и не мог издать ни звука. Каждая фраза обрушивалась на него не просто как удар, а как плита, вдавливающая его в землю. Его взгляд метнулся к толпе – и он увидел, как лица каменеют, а в глазах, еще недавно полных надежды, застывает страх и отторжение. А потом он увидел Приборку. Ее глаза были расширены от ужаса – не за себя, а за него. Прижав ладони к груди, она умоляюще качала головой:
Но было поздно. Приговор прозвучал окончательно и бесповоротно:
– Ты не пророк. Ты – симптом болезни, которую нужно выжечь. В Карцер! Пусть земля и твари решат, достоин ли ты жизни!
Деревянная решетка с грохотом захлопнулась, отсекая не просто путь на волю, а саму возможность надежды. Комья земли и грязи посыпались сверху, припечатывая его к сырому полу ямы. Сектор лежал на спине, впиваясь взглядом в узкую полоску неба – ту самую, что еще недавно была его свободой. Холодная грязь леденила спину, но внутри, в груди, где когда-то билось горячее сердце, было холоднее – пустота, вымороженная позором.
Он молился. Так истово, как никогда в жизни. Пожалуй, даже в детстве его молитвы не были столь отчаянными. Ведь он видел! Видел Предтечу и его Корабль!