Рида еле сдерживала горячий нрав, но перечить не стала. Покорно выполнила поручение мужа.
Нор же стоял и смотрел на женщину, посланную богами, вспоминая сегодняшний день.
Они направились добывать пищу и наткнулись на воинственных соседей. После ожесточённой схватки, когда удалось отбиться, он пошёл в пещеру с горячей водой – это было их открытие. Они нашли её и, когда была возможность, не упускали шанс, чтобы там помыться.
Мужчина разделся и окунулся в горячую воду. Закрыл глаза – и в момент полного расслабления почувствовал, что прикасается к телу. Резко открыв глаза, он понял, что не один: в воде была девушка без сознания.
Девушка была невероятно красива и отличалась от их женщин: молочная, нежная кожа, красивые изгибы тела.
Нор быстро поднялся, подхватил её на руки и вытащил из воды. Положив на пол, ещё раз внимательно осмотрел.
Да, определённо странная находка.
Но в таком виде её нельзя забирать.
Нор быстро оделся и выскочил из пещеры. Он побежал к месту боя. Соплеменники готовили погребальные костры; рядом была большая куча предметов одежды и орудий, добытых во время сражения.
Нор выждал момент, когда на него не обращали внимания, и выбрал пару вещей. После бросился обратно.
Девушка лежала в том же положении. Он достал сосуд с жиром и растёр её тело, затем одел, нанёс на лицо раскраску, связал руки и ноги и забрал с собой.
Рида смотрела на задумчивого мужа исподлобья. Ей не нравилась эта женщина…
Спустя час в пещере царила тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием углей и лёгким дыханием спящих. В воздухе витал запах дыма, трав и земли.
Глава 5. Чужаки
Солнце только начинало подниматься над горизонтом, когда Отош открыл глаза. Рядом с ним спала Нора, её мирное дыхание напоминало о свежести рассвета. Он осторожно поднялся, стараясь не разбудить её, и вышел из пещеры, вдохнув свежий утренний воздух, наполненный ароматом влажной земли и цветущих трав.
Вдалеке слышался шум леса, пение птиц и шелест листвы, создавая симфонию первобытной природы. День обещал быть жарким, и уже в воздухе чувствовалась предвкушающая жара, растворяющая утреннюю свежесть.
Отош спустился на центральную площадку, где яркие лучи солнца начинали пробиваться сквозь листву деревьев, и подошёл к костру, вокруг которого всё ещё клубились остатки ночного дыма. Он подбросил в него несколько сухих веток – пламя вспыхнуло ярче, отбрасывая тени на его лицо. Его друг, Угар, уже сидел у костра, глядя в огонь с задумчивым выражением.
– Что-то тревожит тебя, Отош? – спросил он, не поднимая глаз.
– Да, – ответил вождь, присаживаясь рядом – Я чувствую: что-то должно произойти.
Угар кивнул; лицо оставалось невозмутимым, но в его глазах пробежала тень беспокойства.
– Старейшина говорит, что грядёт испытание для нашего племени. Но я верю, что мы справимся. Наше племя сильное.
Угар поднялся, и легкий ветерок пронёсся сквозь их волосы, как шёпот леса.
– Ты добыл пропитание, тебя стали уважать ещё больше, – сказал он, и в его голосе звучала гордость, как надёжный щит.
Отош кивнул. В глазах появилась решимость.
– Да, мы справимся. Вместе мы непобедимы.
Братская связь этих мужчин зародилась в раннем детстве. Угар был сыном одного из лучших воинов – к сожалению, единственным. Его отец потерял жену, когда Угару было семь лет: она не пережила суровую зиму, и горечь утраты навсегда осталась в их сердцах, словно холодный ветер зимней ночи. После он не захотел связывать свою жизнь с кем-то ещё – редкое явление для их племени.
С тех пор воин с ещё большим остервенением кидался в любой бой, по всей видимости, ища смерти, но она его не находила. Смысл жизни потерялся. К сыну он был по непонятным причинам холоден. Угар нашёл утешение своих душевных потребностей в семье вождя: мать Отоша заменила ему утрату, её забота была как тепло огня в тёмной ночи.
Спустя некоторое время к ним начали присоединяться соплеменники, и поляна наполнилась весёлыми голосами. Люди были довольны: одни поглаживали животы, вспоминая вчерашнее пиршество, другие с восхищением поглядывали на Отоша. Дети бегали и играли с костями, их смех раздавался как веселая мелодия, перекрывающая звуки леса.