– Нет… Еще нет… Люмини сказали мне, что …
– Ахахаха. – Люцифер подошёл ближе, глядя на пылающую бездну. – Я предлагаю тебе перестать лгать себе. Каждый из нас – тень того, чем хотел быть. Просто не все осмеливаются это признать. А Люмини… Эти божественные посланники, просто выкинули тебя как ненужный мусор. Выдворили тебя пинком под зад из рая. Ты больше не нужен им… А знаешь почему? Потому что ты перестал быть для них удобным! Во, что делает Бог с такими как мы. Выкидывает словно сломанную игрушку!
Каэль молчал.
– Подумай, – тихо добавил Люцифер. – Ты можешь остаться здесь. Мой дворец защищён. Демоны снаружи мечтают вонзить тебе клинок в сердце, ты стал для них символом. Убийца Азазеля. Падший архангел. Они жаждут твоей крови.
Он повернулся к Каэлю.
– Я дам тебе время. Но знай: если согласишься, тебя ждёт обряд. После него возврата не будет. Ни к свету, ни к тому, кем ты был.
Люцифер ушёл, оставив за собой едва уловимый запах серы и чего-то почти… небесного. Каэль остался один. Он опустился на колени, упершись руками в холодный камень.
Пламя из-за окна отражалось в его глазах, и казалось, будто в них горит два солнца – одно золотое, другое чёрное.
– Что ты со мной сделал, Михаил… – прошептал он. – Что вы со мной сделали…
Он закрыл глаза и, впервые за всё время, почувствовал страх. Не перед болью. Перед тем, что, возможно, он уже слишком далеко зашёл, чтобы вернуться.
Дворец Люцифера погружался в густую, красноватую мглу. Каменные стены источали слабое свечение, словно живые, пропитанные жаром тысяч проклятых душ. В воздухе стоял запах серы, пепла и чего-то сладкого – соблазнительного, как запретный плод. Каэль вышел во внутренний двор. Там, где адское пламя не доставало до земли, цвели цветы – чёрные, будто сотканные из дыма. Они дышали, чуть колыхались, и при каждом его шаге закрывались, словно боялись прикосновения падшего архангела. Он шёл, опустив взгляд, погружённый в мысли. Если он останется здесь… что станет с ним? Сколько нужно времени, чтобы свет в нём погас окончательно?
– Грустишь, небесный?
Голос прозвучал мягко, но в нём было что-то опасное, как в шелесте змеи. Каэль поднял взгляд. Перед ним стояла женщина – если это вообще можно было назвать женщиной.
Лилит. Невеста Сатаны. Первая женщина, изгнанная из Эдема. Её волосы, чёрные как ночь, струились по плечам, кожа мерцала, будто под ней тлело пламя. Глаза – багряные, с золотыми искрами – смотрели прямо ему в душу. На ней было платье, если это можно было назвать платьем: тонкие нити тени обвивали её тело, оставляя больше открытого, чем закрытого.
Каэль сжал челюсть и отвернулся.
– Ты должно быть Лилит.
– Должно быть, – с усмешкой ответила она, приближаясь. – А ты – тот самый архангел, который решил поиграть в Бога.
Он резко посмотрел на неё.
– Я не играл. Я исполнял свой долг.
Она хмыкнула, обойдя его по кругу, скользя взглядом, как будто изучала редкий экспонат.
– Долг, говоришь… Смешное слово. Я тоже когда-то исполняла свой долг – быть покорной. Знаешь, чем это закончилось?
– Изгнанием, – холодно ответил Каэль.
– Свободой, – поправила она. – Я выбрала себя, а не чью-то волю. И с тех пор живу, как хочу.
Она остановилась перед ним, близко – так близко, что он почувствовал запах её кожи: дым, жасмин и кровь.
– Люцифер говорит, ты сильный. Что в тебе всё ещё горит небесный огонь. – Она чуть прищурилась. – Странно. Обычно, когда падают, этот свет тухнет навсегда.
Каэль отступил на шаг.
– Я не демон.
– Ещё нет, – тихо сказала она, и уголки её губ изогнулись в улыбке. – Но ад умеет ждать.
Он смотрел на неё с презрением – или, может, пытался убедить себя, что это презрение. В её взгляде было что-то пугающе знакомое. Свобода. Непокорность. То, чего он сам всегда хотел.
– Неужели ты правда любишь этого… Люцифера? – спросил он.