– Принесла, принесла!
Меня поднимают с лавки, усаживают на скамейку у стола.
– Сани-то Иван со вчерашнего дня чистит, – бросает кто-то.
– Покажет тебе царство наше, – соглашается другая.
Не решаюсь спросить, зачем мне его смотреть. Может быть, тут так принято, раз я гостья Мороза.
Меня усаживают спиной к печи. Расплетают косу – медленно, осторожно. Расчёсывают – долго, тщательно. Заплетают заново. Туго, красиво. Пальцы ловкие, быстрые. Вплетают что-то – красную ленту, кажется.
– Ленты береги, – шепчет мне на ухо девчонка-подросток. – Мороз любит чистое.
Вздрагиваю.
– Мороз? – переспрашиваю я тише.
Бабы переглядываются.
– А ты думаешь, он смотреть не будет? – говорит Дуня, протягивая мне белую рубаху с красной вышивкой. – Он полюбоваться на тебя выйдет, посмотреть как мы встретили тебя.
Надеваю рубаху. Она чистая, пахнет травами. Вышивка на воротнике – узоры, какие-то символы.
– От сглаза, – поясняет Марфа, поправляя ворот.
Сверху накидывают шаль. Тяжёлую, тёплую, тёмно-синюю. И тут каждая баба протягивает мне что-то своё.
Дуня – крошечный мешочек соли. Марфа – сушёное яблоко. Матрёна – кусочек чего-то завёрнутого в тряпочку. Девчонка – красную ленту.
– От того, кто завидует, – шепчет она.
Я складываю всё это в ладони. Смотрю на подарки. И не понимаю, к чему это. Похоже на обряд. Настоящий. Серьёзный.
В это время дверь скрипит.
На пороге стоит Иван.
В тулупе, в шапке, весь в снегу. Смотрит на нас – и краснеет. Отводит взгляд.
– Готовьте её, что ли? – бормочет он. – Сани-то стоят. Мороз долго ждать не станет.
Бабы начинают щебетать все разом:
– Да-да, готова!
Иван краснеет ещё сильнее. Бурчит:
– Едем кататься. Сани быстрые. Держись покрепче.
Смотрит на меня – и в глазах его что-то мелькает. Жалость?
Бабы подталкивают меня к выходу.
Агафья вдруг появляется откуда-то из глубины избы. Подходит, кладёт мне на плечи руки.
– Иди, – говорит она тихо. – Не бойся.
Девчонка визжит от восторга: