Тридевятое царство.
– А как… – начинаю я.
Агафья бросает на меня внимательный взгляд.
– Как мне вернуться назад? – договариваю я тихо.
Агафья откладывает пряжу. Смотрит на меня долго. Взгляд блестит в полумраке.
– Важное что ты там забыла?
Мнусь. Не знаю, как сказать.
Дома у меня… Что у меня дома? Квартира. Пустая. Работа, которая не приносит радости. Пара подруг. Лена, которая сейчас, наверное, очень за меня волнуется. И… всё.
– Того, кто тебя привёл, спрашивай, – говорит Агафья, снова берясь за веретено. – Разрешит – обратно через реку перейдёшь.
Охапка снега вдруг с грохотом ударяет в окно.
Я вздрагиваю. Сердце подпрыгивает.
Теперь я словно ощущаю присутствие Морозко. Он здесь. Совсем рядом.
– Ложись, – говорит Агафья мягко.
Подходит к лавке, поправляет одеяло, укрывает меня сверху моей шубой.
– Утро вечера…
– Мудренее, – соглашаюсь я шепотом.
Глаза сами слипаются. Тепло, молоко, усталость – всё навалилось разом.
Агафья гладит меня по плечу – как мать. Заботливо.
– Силу свою Морозко из-за любви потерял, – говорит она тихо, почти себе под нос. – Говорят, сердце его ледяное любить не должно…
Я проваливаюсь в сон.
Последнее, что слышу:
– Да подвела его Настенька…
Просыпаюсь от света. Солнце бьёт в окно – а окно всё в ледяных узорах, и они сверкают как алмазы.
Приподнимаюсь на лавке, протираю глаза.
В избе тепло. Печь потрескивает. Пахнет хвоей и чем-то ещё – свежим, зимним.
Дверь вдруг с грохотом распахивается – и в избу врываются бабы. Закутанные в тулупы, в платках, красные от мороза.
– Давайте-ка, начинаем красу наводить! – командует широкоплечая.
– Погодите, – я съёживаюсь на лавке, натягивая одеяло. – Зачем?
– Как зачем! – смеётся молодая. – День сегодня хороший… Повезем тебя кататься.
– Марфа, неси воду! – кричит вместо ответа широкоплечая. – Дуня, ты платок принесла?