– Ладно вам! – голос звучит властно, без крика. – Потеряшка она.
Зыркает на баб – те отводят взгляды.
– Иван, ты чего? – недовольно бубнит кто-то из мужиков.
– То-то и оно, что не наша, – отрезает парень. – Значит, гостья. А гостей обижать – грех. Или забыл?
Толпа недовольно гудит, но отступает. Парень смотрит на меня сверху вниз – и усмехается:
– Ну что, странница? Вставать будешь, али до утра в сугробе сидеть?
Протягиваю руку.
Парень хватает меня крепко – и с такой лёгкостью вытаскивает из сугроба, будто я пушинка. Отряхивает снег с моего рукава – быстро, по-деловому.
– Пошли к старосте, – говорит он коротко.
– К какому старосте? – начинаю я, но он уже поворачивается и тянет меня за собой.
Толпа колядующих расступается, но не расходится. Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, что происходит.
Деревня. Самая настоящая русская деревня. Избы стоят плотно, одна к другой. Окна маленькие, со ставнями. Крыши низкие, припорошенные снегом. Дым из труб. Тишина – только лай собак вдали да наши шаги.
Ничего современного. Совсем ничего. Ни фонарей. Ни проводов. Ни машин.
«Это сон, – пытаюсь убедить себя. – Просто уснула в электричке. Сейчас проснусь».
Но мороз – настоящий. Рука Ивана на моём запястье – настоящая. И страх внутри – тоже настоящий.
Нас подводят к дому.
Самому большому на улице.
Не барский особняк, нет – но крепче, основательнее других. Двухэтажный? Нет, одноэтажный, но высокий, с большими сенями. Окна – с двойными рамами, как делали зимой в богатых домах. Двор просторный – сарай, конюшня, огромная поленница у стены. Ворота с резной перекладиной.
На порог выходит староста, я видела как какой-то мальчишка отделился от толпы и умчался вперед – видимо,предупредить главного.
Староста – мужчина лет пятидесяти, может, чуть больше. Борода седая, аккуратно подстриженная. Одет просто – тулуп, валенки.
Он чинно поднимает голову и бросает взгляд на колядующих. Потом – на меня. Глаза у него светлые, острые. Взгляд – цепкий, оценивающий.
Смотрит на мою шубу. На сапоги. На лицо.
Долго смотрит.
Я невольно сжимаю кулаки.
– Забрела она к нам, видать, с другого берега. Да не беда. К ведунье её ведите, – произносит он наконец.
– К Агафье? – переспрашивает кто-то неуверенно.
– К ней, – кивает староста. – Она поглядит. Скажет, что к чему.
Иван подталкивает меня в спину – легко, но настойчиво. Я иду следом. За нами – ещё несколько человек из колядующих.
Сворачиваем с главной улицы – на узкую тропинку, которая ведёт к краю села.