Боль ослепляющая, невыносимая, как будто внутри разгорается пламя.
– Ответишь, Мороз, за все что ты натворил, – прибавляет Финист. – Платить будешь, пока твоя холодная душа не научится плакать.
Финист какое-то время стоит над ним молча – смотрит сверху вниз, и на лице нет ни торжества, ни злорадства. Только опустошённость, бесконечная усталость.
А потом разворачивается и без единого слова удаляется обратно в лес, исчезает между деревьями.
Морозко остаётся лежать на снегу, чувствуя, как жизнь медленно вытекает из него вместе с теплом, как перо продолжает жечь его изнутри.
И последняя мысль перед тем, как сознание начинает меркнуть:
«Дарнава… прости…»
Морозко приходит в себя с большим трудом – сознание возвращается медленно, мучительно, сквозь пелену боли. Он вскоре обнаруживает с ужасом, что его куда-то волокут по снегу.
Его окружают солдаты Нави – почти обретшие настоящую плоть мертвецы, с лицами, покрытыми синеватой кожей, с горящими зелёным пламенем глазницами. Это значит, что граница миров совсем близко, что Калинов мост уже рядом.
Морозко пытается резко дёрнуться, но ноги и руки стянуты прочными толстыми верёвками – не иначе как заговорёнными, потому что он практически не может даже пошевелиться, не то что разорвать их. Да и дело не только в верёвках.
Морозко ощущает, как его жжёт изнутри перо Финиста, плавя ледяную основу его природы. Боль невыносимая, пульсирующая с каждым ударом сердца.
Он с трудом изворачивается, чтобы бросить взгляд на рану в боку – и понимает с отчаянием, что перо намертво пристало к коже, вросло в плоть, стало частью его тела. На месте раны теперь золотое сияющее пятно в форме пера – как татуировка, но живая, горящая.
– Ах ты ж… – негромко, сквозь зубы вырывается у него.
Это не просто Финистово проклятие, понимает Морозко с горечью. В разгар зимы, когда солнце почти не светит, Ясный Сокол один такого мощного заклятия наколдовать бы просто не смог. Это помощь богов – их благословение на месть, их удар по непокорному стражу.
– Смотри, Калинов мост уже впереди! – радостно говорит один из ратников.
Морозко прикрывает веки, когда волокуши, на которых его везут, въезжают на мост, что соединяет мир живых и мир мёртвых.
Он смотрит вверх – и небо над ним медленно чернеет, теряет последние признаки живого мира. Над его головой проплывают, сплетаются между собой перекрытия моста, сделанные из огромных костей. Но сейчас Морозко боится за Дарнаву, которую оставил одну в тереме без шанса получить о нем весточку.
«Только бы она за мной не пошла! – молится он всем богам разом. – Только бы не сюда не сунулась!»
Он-то как-нибудь отобьется, а вот ей не найти дороги обратно без позволения Кощея.
Морозко вдруг, как в нём убывает сила солнца от проклятого пера, как жжение немного ослабевает. Это потому что он переходит в мир, где солнце вообще не правит, где царит вечная тьма и холод могил.
Он напрягает все мышцы разом, тянет верёвки изо всех сил. Он должен, просто обязан во что бы то ни стало вернуться к Дарнаве! Успокоить, утешить и… защитить.
Морозко рвёт верёвки на руках и ногах – они лопаются с хрустом, освобождая запястья и голени. Одним мощным ударом сбрасывает двух воинов нави прямо с моста вниз, в бездну под ним.
Но на их место тут же подбегают новые.
Тогда Морозко пытается призвать силу метели – он готов биться до самого конца, как в тот раз, когда впервые увидел Дарнаву в заснеженном лесу дороге. Тогда он внезапно понял, что есть ради чего сражаться, обрёл ясную память о себе самом.
Так и сейчас готов сражаться за то, чтобы снова рядом с ней оказаться.
Но метель не приходит на зов. Вокруг пальцев только слабо вьётся холодный ветерок, да падают редкие одинокие снежинки – жалкое подобие его настоящей силы.
В этот момент опешившего от собственного бессилия Морозко сбивают с ног всей толпой. На сей раз его уже не вяжут верёвками, а заковывают в тяжёлые железные цепи, покрытые зелёными рунами. Для этого воинам нави приходится изрядно повозиться с ним прямо на мосту – Морозко дерётся до последнего.
Многих ранит в схватке, ещё нескольких сбрасывает с моста. Но в конце концов оказывается придавлен к настилу весом десятка тел.