Кощей медленно спускается к дубу, громко стуча своим длинным посохом по каменным плитам двора. При каждом ударе сияющее мёртвым зелёным светом навершие посоха высекает яркие искры навьего огня.
– От тебя воняет падалью, – цедит сквозь стиснутые зубы Морозко, глядя царю Нави в мертвенные глаза, когда тот останавливается от него в двух шагах.
Кощей только усмехается этим словам – тонко, презрительно. Обнимает обеими костлявыми руками свой посох, слегка облокачивается на него.
– А от тебя, Морендар, несёт глупостью, – отвечает он насмешливо.
Кощей показывает в улыбке зубы – ровные, острые, слишком белые. Серебряная корона на его голове, искусно сделанная в виде переплетённых человеческих костей, зловеще отражает зелёный свет посоха.
– Надеялся, что милость богов вечна? – продолжает Кощей, и словно невзначай проводит острым ногтем по боку Морозко – именно там, где у того теперь вытатуировано проклятое золотое перо Финиста.
Одежда Морозко за время пути превратилась в жалкие лохмотья, один бок почти совсем обнажён – не составляет труда добраться до раны.
Морозко шипит от боли, извивается дугой, дёргает цепи.
Кощей довольно отдёргивает руку, усмехается ещё шире при виде его мучений.
– Боги отдали тебя на растерзание, Морендар, – Кощей специально ловит момент, чтобы посмотреть Морозко прямо в глаза, насладиться его болью. – Ты им был люб и дорог, пока исправно служил свою службу, как послушный пес. А показал зубы хозяевам – так решили избавиться.
С этими словами Кощей демонстративно разворачивается к пленнику спиной.
Морозко безвольно повисает на цепях, не в силах больше держаться прямо, издает тихий невольный стон – прикосновение к проклятой ране было слишком болезненным.
– Не хочешь верить? – Кощей оборачивается, смотрит через плечо с притворным любопытством. – Да и кто на твоем месте бы захотел? Ты же столько лет за них сражался. А всего-то захотел жениться по любви.
На лице Кощея при этих словах промелькивает какое-то жесткое, злобное выражение. Морозко молчит, тяжело дышит.
– Боги прокляли тебя, отобрали силу, – продолжает царь Нави вкрадчиво. – И вскоре найдут нового дурака на твоё место. Давай же вместе отомстим им за это!
Морозко висит на цепях неподвижно, длинные спутанные белые волосы полностью закрывают его лицо, так что выражения не разобрать.
– Мне вот хозяев над собой не надо, – Кощей снова поворачивается к нему лицом, опираясь на свой посох обеими руками, словно он дряхлый старик. Хотя на вид Кощею не больше сорока лет от силы. – Я сам себе господин.
Повисает молчание.
– Приведи сюда мою дочь, Дарнаву, – говорит Кощей просто, буднично, как о чём-то само собой разумеющемся. – И я научу вас быть по-настоящему свободными.
Морозко что-то шепчет еле слышно – так тихо, что Кощею приходится наклониться.
Следом Морозко резко вскидывает голову, отбрасывает волосы с лица, смотрит врагу прямо в мёртвые глаза. Его собственные глаза блестят яростью, ненавистью.
– Никогда! – неожиданно громко и твёрдо выдаёт он. – Такому как ты, веры нет ни в чём!
– Ах, вот как, – Кощей медленно распрямляется, отступает на шаг.
Снова кладёт обе руки на посох.
– Ну что ж, видно надо дать тебе время хорошенько подумать над моим предложением, Морендар, – говорит он с ледяным спокойствием. – Время унять свою спесь и гордыню.
С этими словами он неторопливо направляется обратно в замок, поднимается по ступеням. На ходу небрежно бросает приказ через плечо:
– Поприветствуйте как следует нашего дорогого гостя, ратники! Да ни в чём себе не отказывайте! Пусть почувствует всё наше гостеприимство!
Плевки, тычки и брань обрушиваются на Морозко. Но все эти унижения его больше злят, чем по-настоящему задевают. Морозко знает цену этим покойникам – Кощей вечно собирал вокруг себя тех, кого не рады были поминать добрым словом во внешнем мире. Злодеев, убийц, предателей. Им остаётся только злорадствовать над чужими бедами и набеги устраивать на живых – чтобы хоть так о себе напомнить.
Морозко прикрывает глаза, пытаясь хоть ненадолго отключиться от боли и шума. В темноте перед ним возникает лицо Дарнавы – её удивлённые глаза, когда она узнала о Финисте, её разочарование, которое она пыталась скрыть.