Морозко улыбается – легко, задорно, и в глазах блестят весёлые искорки. Вдруг поворачивается и смотрит прямо на меня.
– Знаю я, что ты не отсюда, – говорит он просто. – И платки у вас там не носят сейчас замужние женщины.
Во всём этом чувствуется его желание сделать так, чтобы мне было уютно в его доме, чтобы я не чувствовала себя чужой.
– А ещё… – он проходит к очагу, заглядывает в горшок, что стоит на углях. – Обязанности по дому делить принято. Я тоже могу готовить.
– Так ты знаешь? – удивляюсь я, понимая, о чём он говорит. – Про мой мир?
Тот прикрывает веки, и на губах играет довольная улыбка. Явно веселится.
– Наш мир и тот сближаются ровно на одну ночь, – объясняет он. – Волшебную ночь, когда границы истончаются.
Привстаю с лавки, понимание озаряет меня:
– Тридцать первого декабря! Новый год!
Морозко кивает, явно довольный моей реакцией.
– Ещё скажи, что бывал на детской ёлке… – выдаю я, не веря своим ушам.
– Ну не совсем это, – он ставит передо мной горшочек, полный, как вижу, ягод, орехов и чего-то ещё – явно пытался приготовить завтрак и сделал то, что смог. – Но я иногда делаю чудеса! Знаешь, когда это очень нужно… Когда люди верят по-настоящему.
Он щёлкает пальцами – и ставит передо мной настоящий кофе в бумажном стаканчике, такой, какой можно купить в любой кофейне моего мира. С пластиковой крышечкой и картонной полоской, надетой сверху чтобы не обжечься.
– Вот это да! – набрасываюсь на напиток и выпиваю его наполовину почти залпом, наслаждаясь знакомым вкусом.
А в горшочке на поверку оказываются мюсли с сушёными ягодами и йогуртом – такой «здоровый» городской завтрак, какой я ела каждое утро перед работой.
– То есть, ты знаешь, что там тебя зовут главным зимним волшебником? – спрашиваю я, оторвавшись от кофе. – Дедом Морозом?
Морозко скрещивает руки на груди и отводит взгляд в сторону – но видно, что ему явно приятно слышать это.
– Не так давно стали, – признаётся он, и улыбка продолжает играть на его губах, как он ни пытается её спрятать. – Лет сто назад, может чуть меньше.
Смотрю на него не отрываясь и понимаю – здесь он воплощение грозной стихии, страж границы, воин. Но та роль, которую избрали для него в моём мире – дарителя подарков, волшебника, исполняющего детские мечты – Морозко неожиданно понравилась. Пришлась по душе.
Как можно считать его злодеем, зная, что он дарит подарки детям?
– Так что со мной можешь платки не носить, – прибавляет Морозко, подходя ближе. – Коли сама не хочешь. Живи так, как привыкла.
Не выдерживаю – бросаюсь ему на шею, обвиваю руками, прижимаюсь всем телом.
И впервые произношу вслух то, что давно чувствую:
– Как же я люблю тебя!
В ответ Морозко крепко целует меня – долго, страстно, нежно, прижимая к себе так, что перехватывает дыхание.
Домовой громко вздыхает, закатывает глаза и удаляется в свой угол с таким видом, что его сейчас стошнит от всей этой нежности и сюсюканья.
Затем Морозко учит меня, как он смог перенести продукты из моего мира – кофе, йогурт, всё остальное.
– Это просто, – объясняет он, держа мои руки в своих. – Представь то, что хочешь. Очень ясно, во всех подробностях. Вкус, запах, вид. А потом позови это. Магия сама найдёт путь через границу миров в эту волшебную ночь.
Пробую несколько раз – сначала ничего не получается, только искры от кольца Морены. Но потом, с пятой или шестой попытки, перед нами материализуется знакомая коробочка.
– Суши! – радостно восклицаю я, открывая её.