Морозко смотрит на содержимое с любопытством и некоторой осторожностью.
– Это… рыба? – спрашивает он, тыкая пальцем в ролл.
– Да, сырая, с рисом, – объясняю я, показывая, как есть палочками.
Он пробует – осторожно, медленно. Лицо его проходит через целую гамму выражений: удивление, сомнение, а потом… одобрение.
– Необычно, – выносит он вердикт. – Но вкусно.
Смотрю на него с нежностью и весельем – на то, как он ест непривычную пищу, старательно орудуя палочками, которые так и норовят выскользнуть из пальцев.
Оба смеёмся и много шутим. На душе так легко, радостно, что быстро забывается – где-то в этом мире есть боги, которые могут быть против нашего союза. Ведь всё же очевидно: кто может лучше подходить друг другу, чем мы?
Потом рассказываю Морозко о том, как много замечательных вещей было в моём мире – современная ванна с джакузи, душ с горячей водой из крана, туалет со сливом.
Он слушает внимательно, кивает, соглашается.
– Только прибавлю, – говорит он задумчиво, – что терем мне менять нельзя. Другие стихии сильно удивятся, начнут вопросы задавать.
– Но, – он берёт меня за руки, смотрит в глаза, и в его взгляде читается обещание, – в нашем с тобой доме на севере…
Не могу сдержать счастливую улыбку.
Следующие несколько дней проходят как в сказке.
Мы активно обсуждаем, как будем строить свой дом – я рисую чертежи, планы, эскизы. В обычной своей жизни до перемещения я занималась дизайном интерьеров, так что это моя стихия. Морозко смотрит на мои рисунки с восхищением, вносит свои предложения.
– Здесь сделаем большие окна, – показываю я на плане. – Чтобы видеть северное сияние.
– А тут – мастерскую для тебя, – предлагает он. – Чтобы могла рисовать, творить.
В общем, мы похожи на счастливую пару молодожёнов, планирующих свою дальнейшую жизнь вместе. И оба совершенно забываем и про Кощея, и про Сварога, и про все угрозы.
Морозко отлучается лишь ненадолго – принести из лесу дров, забрать припасы от лесных жителей, проверить дозоры. Возвращается всегда быстро, и каждый раз целует меня так, будто не видел целую вечность.
Уже привыкаю к этому распорядку и постепенно готовлюсь к переезду – складываю вещи, решаю, что брать с собой, что оставить.
Как-то само собой становится ясно, что боги союз не благословят. Но я уже перестала бояться этого, целиком и полностью положившись на силу Морозко. И пока зима в своём праве, пока холода держат землю, знаю – ничто с ним не сравнится по мощи.
Немного тревожно от того, что придётся уезжать – и в этой поездке Морозко будет максимально уязвим, далеко от своих владений. От этого сердце сжимается. Но стараюсь не думать об этом.
Легче и приятнее думать о тереме, который мы возведём на далёком севере. О счастливой жизни, которую начнём там, вдвоём. Без Кощея, без вечных битв и утомительного служения, без приказов богов.
Так и лучусь счастьем – чувствую это по тому, как легко на душе, как всё кажется возможным.
И кажется, этого не одобряет только домовой, который смотрит на меня из-под насупленных бровей всякий раз, когда я прохожу мимо.
– Что такое? – наконец не выдерживаю я однажды.
Морозко как раз отлучился за дровами, и я вижу в окно, как метель валит особенно старые и дряхлые деревья – помогает ему, расчищает путь.
– Точно решила ехать? – спрашивает домовой, и в голосе слышится что-то тревожное.
– А что? – упираю руки в боки, смотрю на него с вызовом.
Я и не надеялась найти в таком месте, как Тридевятое царство, настолько хорошего мужчину, который подходил бы мне идеально.
В постели он бог – страстный, нежный, внимательный. В жизни добрый и заботливый – всегда спрашивает, что мне нужно, как я себя чувствую. И что самое главное – он открыт всему новому, не делает вид, что не понимает обычаев двадцать первого века. Наоборот, ему как будто нравится быть «современным». Даже кофе в постель мне сегодня утром принёс.