Мина Уэно
Юкке и его Роза
«Печально осенью. Она – преддверие смерти».
Бо готова была согласиться. Серое небо уже который день висело низко, и в декорациях выцветшего мира город представлялся вырезанным из некрашеного картона — такой же плоский и безжизненный.
А уж тем более тоскливо было стоять осенью посреди кладбища. Бо обратилась к спутнику, возле которого топталась:
— А зачем мы здесь? Здесь похоронен кто-то из твоих близких?
Юкке, не обращая на нее внимания, поднес сигарету к губам и затянулся. Бо неловко переступила с ноги на ногу: ей было и сыро, и холодно в форменной юбке и гольфах, заканчивающихся чуть ниже колена, а пиджачок из тонкой шерсти почти не грел.
Но Юкке позвал ее с собой. Наверное, ему было грустно.
Медленно выпустив дым изо рта, Юкке проговорил:
— Люблю курить на кладбищах. — Его взгляд был прикован к древней могильной плите, на которой значилось: «Князь Гиз Ремль мл., 3285–3299 гг.». — Стоишь над могилой, и словно есть повод тосковать. И все прохожие так думают. Даже самому верится.
Все, что Бо услышала, это «тосковать». Он тосковал и хотел, чтобы она была рядом.
Итак, Юкке с отрешенностью во взгляде глядел на могилу, а Бо — на Юкке. Сигарета в его тонких пальцах курилась, и в холодном осеннем воздухе дым поднимался строго вверх. Бо покрепче прижала к груди его учебники и с невинным шагом, приблизившим ее к высокой скорбной фигуре, задала самый волнующий за всю её жизнь вопрос:
— А зачем ты позвал меня?
Юкке изумился — это читалось в том, как едва заметно вытянулось его лицо и как на мгновение приподнялись брови. Но этого все равно было недостаточно чтобы отвлечься от созерцания чужой могилы.
— А ты разве не сама вызвалась? — спросил он рассеянно.
— Я? А… Ну да. Наверное…
Он все же оглянулся на нее. Бо отчаянно краснела. Боже! Выходит, она напросилась идти с ним, как же стыдно!
— Ты же сказала, что нужно обсудить проект по химии. Раз мы в паре.
В паре…
— Э… да. Да!
Она-то имела в виду, что на этот раз было бы неплохо, если бы он сделал свою часть работы. Не половину — хотя бы треть или четверть. Свободного времени у нее оставалось все меньше, случалось, она не поспевала с учебой, репетициями и домашними обязанностями.
Это если не считать новых обязательств, с которыми она вообще не знала, что делать…
Да и если бы он согласился, они могли бы провести пару лишних часов вместе. Посидеть, например, в библиотеке, склонившись над одним учебником.
«Этот мне совсем не нравится. С чего вдруг ты пошла за ним?»
Бо страдальчески поглядела под ноги, под ложечкой засосало, захотелось съесть яблоко.
— Здорово, что мы все время в паре оказываемся, — заметил Юкке с усмешкой. Той самой сумрачной усмешкой, когда глаза продолжают глядеть безрадостно и только уголки губ приподнимаются на миг.
— Это точно! — нервно засмеялась Бо. Их ставили вместе, потому что она просила учителей. А больше никто и не рвался работать с Юкке, и все шли ей на уступки. — Когда приступим?
Юкке кинул окурок под ноги, сунул руки в карманы и долго глядел в небо, так, словно в его распоряжении была вечность. Он тоже был в одной лишь форме, но его холод будто не беспокоил.
— У меня столько дел на этой неделе…
«Совсем не нравится».